ГЛАВА 1: ПРОТОКОЛ «ИСКРЕННОСТЬ»
Коридор казался высеченным из цельного блока антарктического льда, лишенного всяких примесей. Стены, пол и потолок смыкались в бесшовном единстве, покрытые матовым полимером, который не отражал свет, а будто впитывал его и излучал обратно мягким, ровным сиянием. Здесь не было углов — только плавные, анатомические изгибы, исключающие саму возможность скопления пыли или появления тени.
Воздух в коридоре ощущался стерильным, едва заметно пахнущим озоном и свежестью после грозы. Шаги тонули в мягком покрытии, не производя ни звука, отчего тишина становилась осязаемой, почти густой. Вдоль стен, на уровне глаз, пульсировали едва заметные тонкие нити световодов — золотистые артерии города, по которым в реальном времени пробегали колоссальные объемы данных. В этом пространстве не было места человеческому несовершенству: ни царапины, ни отпечатка, ни единого лишнего выступа. Это был не просто переход между залами, а герметичный манифест абсолютного порядка, где архитектура сама диктовала гостю ритм дыхания и чистоту мыслей.
Коридор Центра управления пульсировал багровым. Этот оттенок не входил в привычную гамму местных аварийных систем, предназначенных для штатного режима. В этом мире красный означал только одно: система обнаружила вирус. И этим вирусом были они.
— Шевелись, Софи! Это не подиум! — Алекс почти волок девушку за собой.
Его серая, грубая роба каторжника, мешковатая и колючая, была разорвана на плече, обнажая грязную, покрытую ссадинами кожу. На фоне пугающей белизны стен ссадина на предплечье выглядела почти вульгарно — как багровая клякса на свежем холсте. Кожа была содрана неровно: верхний слой эпидермиса задрался крошечными белесыми лоскутами, обнажив под собой влажное, ярко-розовое мясо. Сквозь эту рыхлую поверхность, словно сквозь пористую губку, медленно проступала кровь. Она не текла струей, а собиралась в мелкие, тяжелые рубиновые бисеринки, которые постепенно сливались в одну густую каплю. Каждое движение отзывалось резким, пульсирующим жжением, будто к ране приложили раскаленный металл. Ссадина быстро подсыхала на стерильном воздухе, стягивая края кожи липкой, темнеющей коркой, а вокруг повреждения уже разливался горячий отек — воспаленный ореол, который казался инородным телом в этом царстве холодного порядка.
София всхлипывала, её фарфоровое лицо было искажено гримасой, которую не исправил бы ни один стилист. Она смотрела на свои руки, испачканные в технической смазке шлюза, как на нечто омерзительное.
— Это ошибка... — задыхаясь, шептала она, спотыкаясь на каждом шагу. — ИИ просто проводит внеплановую калибровку безопасности. Михаил, скажи им! Скажи, что мы просто заблудились, мы искали выход на парковку!
