Глава 1
Очнулась я не сразу. Сознание возвращалось медленно, будто выныривая из густого, тягучего киселя. Первым делом я ощутила толчки — мерные, убаюкивающие, от которых муть в голове становилась только гуще. Меня покачивало, и это было неприятно, словно внутренности мои ехали отдельно от тела.
Я моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд. Деревянные стенки, обитые потемневшей кожей. Узкое окно, за которым мелькали размытые тени деревьев. Карета. Я в карете. Напротив и рядом со мной сидели люди, но я не могла заставить себя посмотреть на них — лица казались размытыми пятнами.
Голова… она была чужой. Тяжелой и пустой одновременно, как пересохший колодец. Я попыталась ухватиться за хоть какую-то мысль, за воспоминание: кто я? Откуда? Куда меня везут? Но в ответ была лишь звенящая пустота и глухая боль в висках.
Взгляд упал вниз. Между моих ног, зажатый туфельками, стоял саквояж. Потертая коричневая кожа, медные застежки в виде цветков с шипами. Мой? Должно быть, мой. Рука сама собой легла на потрескавшуюся ручку, и это движение отозвалось во всем теле странной, щемящей тоской.
Лошади всхрапнули, карета дернулась и замерла. Тишина после стука копыт показалась оглушительной. Снаружи раздался скрип козел и зычный голос возницы:
— Прибыли! Усадьба «Лортвийские розы»!
Название больно кольнуло где-то под ложечкой, но не зажгло никакого узнавания.
— Эй, миледи, — раздалось откуда-то сбоку. Голос был сиплым, равнодушным. — Вам выходить. Приехали.
Я повернула голову. Сосед, закутанный в серый плащ с капюшоном, скрывающим лицо, кивком указал на дверцу. Он не смотрел на меня, словно я была пустым местом, частью каретного интерьера.
— Выходить? — мой собственный голос прозвучал хрипло, незнакомо.
— Велено доставить. Доставили. Дальше — ваши заботы.
Я кивнула, подчиняясь какому-то внутреннему приказу, не имеющему ничего общего с волей. Тело двигалось само, словно заведенный механизм. Схватила саквояж за ручку — тяжелый. Открыла дверцу, чуть не потеряв равновесия, и ступила на подножку, а затем вниз, на утоптанную землю.
Карета тут же тронулась с места, обдав меня пылью и запахом конского пота. Я даже не обернулась ей вслед. Я смотрела вперед.
Передо мной возвышался дом.
Двухэтажный, сложенный из дикого серого камня, он когда-то, видимо, был красив. Теперь же казался вызовом этому хмурому небу. Окна-бойницы на первом этаже зияли пустотой, кое-где заколоченные досками крест-накрест. Крыша на правом крыле просела, и черепица лежала на земле кучами, похожими на осенние листья, только серые. Вокруг, вместо обещанных роз, стеной стоял высокий, по пояс, бурьян да голые, скрюченные стволы кустарника, больше похожие на скелеты.
