Посвящается Елене,
знающей толк в птицах и в их полетах.
В те же времена было знаменье на западе, звезда великая, с лучами как бы кровавыми; с вечера всходила она на небо после захода солнца, и так было 7 дней. Знамение это было не к добру, после того были усобицы многие и нашествие поганых на Русскую землю, ибо эта звезда была как бы кровавая, предвещая крови пролитье. В те же времена ребенок был брошен в Сетомль; этого ребенка вытащили рыбаки в неводе, и рассматривали мы его до вечера и опять бросили в воду. Был же он такой: на лице у него были срамные части, а иного нельзя и сказать срама ради.
Повесть временных лет, 1065 г.
Часть 1. Ночь
Увертюра
- Ангел мой!
Когда я начал видеть, я увидел, что мир — это поток лиц человеческих, обтершихся друг о друга до неразличимости, ваших лиц.
Вот: течёт река людского потока. И лица людей — как речные или морские камушки, которыми любят играть дети, или которые вы привозите с «юга» — камушки, на которых предприимчивые торговцы печатают виды курортных городов, в которых вы «отдыхали» с семьёй прошлым летом: вот, с этого пляжа мы купались, а в этой гостинице жили, и под этой пальмой ели мороженое… Или того лучше: сделает фотограф на таком камушке и ваш личный портрет, и вы его подарите той, вместе с которой хотели бы поехать «на юг», но вместо этого пришлось ехать с семьёй, чемоданами и животом, который хотелось бы сбросить к следующему лету, и вместо ресторанов под пальмами и коктейлей со льдом вам запомнилась очередь за лежаками на общественном пляже в семь утра и тепленькое пиво тайком от жены…
А та поставит этот камушек на одинокий сервант и будет ждать следующего лета или хотя бы звонка… Но звонок раздается лишь в дни зарплат и авансов, и ты приходишь к ней в такие дни уже навеселе, с обмороженными гвоздиками и бутылкой коньяку, которую и выпиваешь в основном сам, а утром покупаешь ещё один букет, уже роз или хризантем и понуро бредёшь с ним домой и придумываешь, как оправдаться перед женой, которая уже давно не ждёт оправданий, а ждёт, когда подрастут дети и мечтает о кудрявом, с поджарым животом индивиде, с которым можно будет поехать «на юг» и сфотографироваться на таком вот камушке. Но никто никуда уже не поедет, потому что на следующий год грянет какой-нибудь экономический кризис, вы лишитесь или работы или сбережений, или и того и другого, а следующим летом нужно будет готовить детей к школе, и пошло-поехало, и всё ближе пенсия и всё дальше «юг» …
Вот, подобно таким вот речным камушкам, отполированным водою и истёртым друг о друга, видятся и наши лица, ангел мой. Не такие уж мы уникальные сущности, какими нам хотелось бы мнить себя. В ином лице светится бог, и на него смотреть радостно. Таких – мало. Чаще в наших лицах видятся животные, но они тоже прекрасны, потому что животные – самые родные нам существа на свете. Самые же страшные лица – человеческие. Лицо, в котором нет ни животного, ни бога. И оно – ужасно. Знаете ли вы, что на Земле живет всего лишь один зверь? Еще нет, не знаете…
