Глава 1. В которой кандидат наук случайно провалил важный эксперимент и очень этому не рад
Вениамин Клыков искренне ненавидел ночные смены.
Во-первых, они безжалостно сбивали режим. Во-вторых, в пустом институтском коридоре эхо его шагов приобретало зловещую глубину — такую, что каждый раз хотелось резко обернуться и проверить, не крадётся ли кто следом с явным намерением огреть его тяжёлым, тупым предметом по темени. В-третьих, кофе из автомата на первом этаже имел стойкий привкус пластмассы и горелых зёрен — напиток, который мог оценить разве что человек с полностью атрофированными вкусовыми рецепторами.
Но диссертация «Влияние экстремальных температур на конформационные изменения белковых соединений в среде с пониженным pH» сама себя не напишет, а сроки поджимали с каждой минутой.
— Главное — не отвлекаться, — пробормотал Веня, в сотый раз протирая очки мягкой тканью. — Строго по протоколу: схема уже отработана на лабораторных мышах. Пробирка А-7 — нагрев до сорока градусов, замер показаний, приём внутрь, повторный замер через полчаса. Пробирка Б-7 — нагрев до сорока пяти...
Он говорил сам с собой, потому что поговорить было решительно не с кем. Коллеги разошлись ещё в шесть вечера, пожелав Вене «удачной ночи с реактивами». Это прозвучало двусмысленно, но Веня не обиделся. Он вообще редко обижался — просто записывал обидчиков в специальный блокнот с пометкой «обсудить некорректное поведение», а через неделю неизменно забывал, куда его положил.
Лаборатория гудела ровным, раздражающим светом люминесцентных ламп. На столе выстроились аккуратные ряды пробирок — Веня расставлял их по высоте, цвету содержимого и субъективной степени важности. Беспорядка он органически не выносил. Беспорядок в пробирках ведёт к беспорядку в мыслях, а беспорядок в мыслях — к фатальным ошибкам. Так говорил его научный руководитель, профессор Ложкин. Правда, сам профессор вечно путал колбы и однажды поставил тяжёлую воду в холодильник для образцов — отчего она «обиделась», замёрзла и благополучно разорвала контейнер.
— Пробирка Б-7, — Веня потянулся к штативу, но рука на мгновение дрогнула.
Он замер.
С левой стороны стола стояли две почти одинаковые пробирки. Одна — уже пустая: в ней находился рабочий раствор А-7, который Вениамин уже принял внутрь после нагрева и замера всех показателей. И вторая... с надписью «Осторожно! Только для наружного применения! Не пить!», выведенной красным маркером жирными, пугающими буквами. Это был экспериментальный состав, который Веня синтезировал на прошлой неделе, проверяя теорию профессора о влиянии щелочной среды на белковые цепочки.
