Феликс оторвал голову от подушки, приоткрыл глаза и сразу же плотно зажмурил их. Сквозь стекло в спальню лился холодный белый свет и бессовестно ослеплял его, не обращая внимания на ночное время суток. По-прежнему с полузакрытыми глазами, он уселся на кровати и, опустив босые ступни на пол, почувствовал леденящий холод, исходящий от пола, словно он высунул ноги на улицу. Через несколько секунд интенсивность освещения стала ослабевать и, полностью открыв глаза, он увидел, что свет исчез, как будто его и не было.
Время в виде четырёх цифр и двоеточия между ними в призрачном кругу на дверях спального гарнитура прыгнуло на минуту вперёд и подтвердило, что на дворе действительно глубокая ночь. Два часа тридцать три минуты.
«Или… слева два, справа две тройки… значит два… два равно два», — придумал его проснувшийся мозг интерпретацию этой числовой последовательности.
Бледный, почти не существующий круг, создаваемый прожектором будильника, стоящего на прикроватной тумбочке, смотрел на него двумя жирными точками и не мог быть источником света, прервавшим его сон. Для этого он был слишком слаб. Феликс недолюбливал свой будильник, потому что иногда спросонья нажимал неправильную кнопку и вводил его в режим переустановки времени, быстро выйти из которого будильник был не в состоянии. Феликс постоянно путал, как долго он должен держать проклятую кнопку нажатой, чтобы она наконец-то выполнила правильную функцию, а именно — отключила повторный сигнал. Если бы часы не были подарком Изабеллы и Томаса, он бы давно попрощался с ними навеки и выкинул их в мусорный контейнер.
Показатель минут скакнул к следующей цифре, словно будильник извинялся за своё несовершенство и одновременно подтверждал версию Феликса о своей непричастности к внезапно разбудившему его свету. Что-то другое перебило его сон. За окном было по-прежнему темно и можно было различить силуэты деревьев, покачивающихся на ветру на соседнем участке. Звёзд было не видно. Тёмная перина облаков затянула небо и все астрономы в городе были вынуждены, как нормальные люди, идти спать.
Справа от Феликса, зарывшись с носом в своё тёплое одеяло, лежала Вероника. Он часто завидовал её способностям быстро засыпать и спать всю ночь, не просыпаясь. Возможно, называть это способностями было бы преувеличением и просто лежало в особенностях её организма. Но так или иначе, Феликс разменяв свои пятьдесят, был больше не в состоянии на это и часто просыпался по ночам. Однако сегодняшний случай был необычным. Что-то будто выдернуло его из глубокого сна, словно больной зуб из челюсти посетителя зубоврачебного кабинета.
