— Лови ее! Не дай уйти! — голос, хриплый и злорадный, рвет тишину ночного леса.
Я бегу, задыхаясь, сердце бьется так, будто вот-вот вырвется из груди.
Подол платья путается в ногах, рвется о сучья, и я хватаю его в кулак, поднимая выше колен, иначе упаду.
Ветки хлещут по лицу, волосы выбиваются из косы и липнут к щекам.
Перед глазами пляшут пятна света — сквозь плотную завесу листвы едва пробивается луна.
Позади шум погони.
Топот ног, хруст веток, тяжелое дыхание.
Они ближе, чем минуту назад. Мужчины смеются, улюлюкают, словно гонят не человека, а зверя на убой. От этого смеха холод пробегает по спине, ноги подкашиваются, но я заставляю себя мчаться дальше.
Как же так? Я ведь доверилась… ему.
Все началось всего полчаса назад.
В моей комнате было тихо, только огонь в камине потрескивал, когда воздух передо мной вспыхнул и сложился в сияющий символ портальной печати. Пергамент сам лег на ладонь. Я узнала почерк сразу — резкие, уверенные линии, немного наклоненные вправо. Даррен.
«Я нашел артефакт. То, о чем мы говорили. С ним твоя защита будет безупречной. Приходи сейчас же».
Я даже не раздумывала.
Конечно, он помнит. Конечно, он заботится.
Радость захлестнула так сильно, что я не обратила внимания на поздний час. На то, что родители будут волноваться.
Он звал — и я пошла.
Шаг в портал, привычная вспышка света. Ощущение тепла, будто кто-то обнял меня.
Предвкушение.
Сейчас я увижу его.
А потом все рухнуло. Вместо ворот Академии — сырой запах мха, тьма и чьи-то черные силуэты. Трое. Маски закрывали лица, но не скрывали намерений.
Я успела понять только одно: меня перехватили. Это засада.
Уже тогда по коже пробежал холод.
Вспомнились те странные анонимные записки, что я получала весь последний год. Угроза в каждом слове. Я смеялась над ними сначала. Потом надеялась, что после свадьбы с истинным все закончится. Ведь он сильный. Ведь он рядом.
А теперь я одна. В темноте леса. С криками за спиной и магией, что не слушается.
Я пробую еще раз вызвать портал — но меня обжигает откат.
На этой территории наложен запрет на перемещения.
Значит, остается только бежать.
Ветки хрустят под ногами, острые сучья царапают кожу, а лунный свет режет тьму тонкими, неясными лоскутами. Я почти ничего не вижу — только зыбкие пятна серебра впереди и черноту за спиной.
Воздух рвется из груди короткими судорожными вздохами. Горло сжимает боль, сердце колотится так громко, что кажется — его слышат даже они.
— Никто тебе не поможет! — орет один из преследователей, и звук этого голоса врезается мне в спину, словно удар хлыста. — Тот, кто мог бы — сам заказал твою смерть!
