Собака остановилась перед жёлтой дверцей и посмотрела на Вадима.
До конца коридора оставалось восемь метров. За дверцей, в узком металлическом пенале, лежала салфетка с запахом гексогена. Количество вещества было безопасным, пенал герметичным, но для испытания это не имело значения. Лада должна была найти закладку, сесть и коснуться пола правой лапой. Так её не учили.
Вадим стоял за стеклом, не двигаясь. Даже дышать старался неглубоко, хотя понимал, что через две перегородки, фильтры и поток воздуха собака не могла его услышать. На экране перед ним бежали четыре линии: пульс, дыхание, направление взгляда и усреднённая активность моторной коры. Пятая линия, тонкая и серая, показывала расчётную вероятность нужного действия.
Шестьдесят два процента.
Лада отвернулась от стекла. Потянула воздух. Сделала шаг к дверце и замерла.
— Не подсказывайте ей, — сказал Вадим.
Кинолог рядом с ним покосился на собственные руки. Он держал их за спиной.
— Я ничего не делаю.
— Вы перенесли вес на правую ногу.
— И что?
— Для вас ничего. Для неё — сигнал ожидания.
Кинолог снова встал ровно. Его звали Роман, он проработал со служебными собаками пятнадцать лет и с самого начала относился к проекту так, будто инженеры собрались заменить его прибором. На первых совещаниях он спорил, потом замолчал. Вадим предпочитал прежнюю стадию. Молчание нельзя было внести в протокол и опровергнуть цифрами.
Лада приблизилась к жёлтой дверце. Серая линия поднялась до семидесяти четырёх процентов, дрогнула, упала на пять делений. Собака обнюхала стык между стеной и полом. Затем прошла дальше.
За спиной Вадима кто-то кашлянул.
В смотровой находилось девять человек, хотя он просил допустить четверых. Директор лаборатории привёл двух представителей заказчика. Те привели своего врача и женщину с планшетом, которая не представилась. Ещё здесь были руководитель отдела безопасности и заместитель директора по финансам. Никто из них не понимал, зачем присутствует финансист, включая самого финансиста, но изгнать его перед демонстрацией Вадим не решился.
На столе у стены остывал кофе. Пахло пластиком новых кресел и средством, которым ночью протёрли стекло. Уборщики оставили в нижнем углу белёсую дугу. Вадим смотрел на неё всякий раз, когда Лада делала что-то не по расчёту.
Собака дошла до конца коридора. Там были ещё две дверцы: синяя и зелёная. За синей спрятали ткань с запахом человека, за зелёной — корм. Контрольные отвлекающие стимулы. Лада задержалась возле корма, коротко фыркнула и повернула обратно.
