Первое дело, которое пахло сырой шерстью, бензином и чужой молитвой. Так Элеанор потом опишет эту главу в личных заметках, которые никому не покажет. В официальной версии останутся даты, адреса и сухие формулировки, но настоящая книга дела будет написана на другом языке: на языке недосказанных признаний, детских кошмаров и улиц, где туман закрывал витрины раньше, чем полиция успевала закрыть кордоны.
Все началось медленно: холодной январской ночью 1973 года, в месте, которое потом войдет в дело как лесополоса у Western Avenue, где машины шли к центру Лондона, не снижая скорости. Элеанор Финч стояла там с блокнотом, мокрыми от дождя перчатками и тем выражением лица, которое подчиненные принимали за холодность. На самом деле она просто не позволяла себе роскошь сразу почувствовать все. Если бы почувствовала, колени бы подвели, а рядом были люди, которым нужен был приказ.
Первой настоящей уликой стала голубая нитка, затянутая на запястье мертвой девочки так аккуратно, будто ее завязали перед школьным балом. В другом деле это назвали бы деталью, но здесь детали не существовали отдельно: каждая была узлом, завязанным кем-то терпеливым и больным. Дэниел Ройс наклонился рядом, не заслоняя ей свет, и сказал то, что она уже думала: «Он хочет, чтобы мы это увидели». От его голоса по спине прошел неприятный холод, потому что он не спорил с ее страхом, а давал ему форму.
Лондон вокруг жил так, будто ничего не случилось: автобусы фыркали у остановок, лавочники поднимали решетки, женщины в платках спорили о ценах на хлеб. Именно эта нормальность и делала расследование невыносимым. Пока одни люди считали монеты на ладони, другие считали детей в морге, и город умел вместить оба счета, не изменившись в лице.
Официально первым подозреваемым стал водитель черного Morris Minor. Официально, потому что отчеты требовали фамилий, а не предчувствий. Но Элеанор видела, что фамилия пока стоит на месте пустоты. Слишком многое в деле было рассчитано на зрителя: поза, цвет, выбранный предмет, даже маршрут, которым полицейские должны были подойти к находке. Это был не только убийца. Это был человек, много лет мечтавший о публике.
Стыд полиции перед родителями, которым еще не успели позвонить. Элеанор старалась записывать слова точно, но некоторые вещи сопротивлялись чернилам. Как записать, что мать убитой девочки пахне
