По интеллектуальной дороге тарахтел ПАЗ-3206 «Наследие», воспроизводил записанные в прошлом веке звуки разбитой подвески, искусственно подпрыгивал, а вместе с ним и все десять пассажиров. Лис смотрела в окно и думала, на кой чёрт в девяностом году запустили по маршруту этот ретро-транспорт.
Её зелёные брюки в белую клетку липли к коленям не хуже шерстяных, хотя были сшиты из тонкого хлопка. Оверсайз-футболка пристала к спине, волосы у лба намокли от пота. Утомительно проплывали модифицированные тополя вдоль полей, через форточку залетал пропаренный запах скошенной травы. Настроение плавилось вместе с надеждами на приятную командировку. Хотелось оправдать свою диковинную фамилию Чайка и улететь куда-то к морю. Лис повернулась к Корнееву и сказала:
— От этой поездки у меня точно третий седой локон появится.
Тот сидел с раздражающе довольным видом, словно ехал не на объект ПВО за тысячу километров от дома, а на рыбалку мечты. Из динамиков донёсся характерный лязг старого двигателя, которого в эру магнитного транспорта уже не существовало даже в дальних районах.
— Аутентичность! — Корнеев широко улыбнулся и поднял указательный палец вверх.
По загорелому лицу коллеги скатывались капельки пота, застревали в густых бровях, и ему приходилось смахивать их, словно назойливых мух. Но Корнеев словно не замечал жары, он был безнадёжен. При виде старого компьютера его глаза загорались. Восстановленные поезда и автобусы он фотографировал как другие люди закаты, а в музее техники он мог провести весь отпуск. И местный губернатор со своей любовью к историческим реконструкциям казался ему чуть ли не национальным героем.
— Андрей Сергеевич, — язвительно-ласково произнесла Лис. — Вы чему радуетесь?
— Жизни.
— Напрасно.
— Андрюха, ты бы и правда поскромнее, — усмехнулся Коля Мельник, сидящий напротив, — а то наша Лизавета Игоревна и тебя заставит штаны в клетку носить.
— Жёлтые или красные?
— Не, — поддержала начальница шутку, — для него у меня розовые припасены.
Николай закрыл глаза ладонью и засмеялся, будто закашлялся. Представил этого широкоплечего амбала в пёстрых зауженных штанишках, а воображение тут же дорисовало обтягивающий топ. Мельник был единственным, на кого жара не действовала. Казалось, его организм давно научился переживать любые погодные издевательства.
На задних сиденьях почти не было слышно, что говорит дородная женщина-экскурсовод в цветастом платье со светлыми волосами, собранными в гульку. Кажется, она решила исправить ситуацию и заодно потренировать свой почти оперный голос:
