Цилиндр «дышал» — так это называл про себя Илья, хотя прекрасно понимал, что дышать он не может: ни лёгких, ни ритма, ни физики, объясняющей звук. Просто ночью, когда институт затихал и переставали гудеть центрифуги за стеной, откуда-то из-под металла шёл низкий, едва уловимый гул — на пределе слышимости, такой, что его легче было почувствовать зубами, чем ушами.
Три года назад Илья не искал ничего подобного. Он выехал в район Подкаменной Тунгуски по совершенно скучному гранту — изучать, как после серии лесных пожаров и стремительного оттаивания вечной мерзлоты меняется состав почвы в зоне давнего взрыва 1908 года. Официальная версия того взрыва — метеорит, комета, что-то космическое и безобидно объяснимое — устраивала всех уже больше века. Мало кто помнил, что в двадцатых годах в те же места дважды выезжала засекреченная экспедиция, которая привезла из тайги не только образцы грунта: часть найденного тогда классифицировали как обломки неустановленного происхождения, часть — как нефункциональный хлам, годный только для архива, и почти всё это со временем действительно осело в архивах, забытое даже теми, кто его туда положил. Один предмет так и остался в земле — глубже, чем добрались лопаты двадцатых годов, — пока эрозия, пожары и оттаявшая мерзлота не обнажили породу ровно там, где Илья копал свои скучные почвенные шурфы.
Он привёз находку в институт как курьёз, почти не надеясь, что она вообще что-то собой представляет: гладкий тёмный цилиндр размером с предплечье, из материала, который не брал ни один спектрометр в лаборатории. Первые полгода цилиндр простоял без всякого дела на давно не используемой микроволновке в углу лаборатории. Ей досталась роль полки: на ней скопились контейнеры с реактивами, треснувший штатив и пыльная стопка старых методичек, которые никто не решался выбросить. Цилиндр просто добавился к этому натюрморту, ничем не отличаясь от остального хлама, — Илье было жалко его выбрасывать, но и заняться им всерьёз тогда было некогда.
Тем более что было тогда, три года назад, ещё одно, куда более важное дело — Полина, которой в тот год исполнилось восемь, иногда забегала к нему на работу после школы, пока Люба задерживалась на совещаниях, и в один из таких дней, порывшись в рюкзаке, обнаружила там забытый бутерброд и потребовала его разогреть.
— Пап, у тебя тут вообще есть микроволновка?
— Есть, только она давно не микроволновка, а шкаф, — сказал Илья, не отрываясь от отчёта, но потом всё же встал и принялся расчищать завал на её крышке: сдвинул методички, переставил контейнеры, снял тот самый цилиндр — тогда ещё просто «странная штука с Тунгуски» — и поставил его рядом с микроволновкой, чтобы не мешал.
