1.1: Обычный день, необычный сбой
Воздух в вагоне был густым супом из выдохнутого углекислого газа, пота и металлической пыли. Лев стоял, вцепившись в холодный поручень, его тело раскачивалось в унисон с массой других тел – предсказуемый маятник на линии 7.9 от спального района «Вектор» до делового кластера «Синтез». Он дышал неглубоко, ртом, стараясь не вдыхать глубоко этот техногенный коктейль.
Его ум, отточенный годами системного анализа, работал в фоновом режиме. Сканирование окружения. Запущен протокол «Стабильность». Он фиксировал паттерны, превращая хаос в данные:
– Паттерн 001: Ритмичное покачивание. Все тела качались синхронно, как подключенные к одному серверу. Отклонение в 2.3 секунды у мужчины в рыжем шарфе – аномалия, вероятно, усталость.
– Паттерн 002: Акустический фон. Гул колес (частота 87 Гц), скрип тормозов на поворотах (прерывистый, каждые 4 минуты 17 секунд), приглушенный гул голосов (белый шаз, не несущий полезной информации).
– Паттерн 003: Световая последовательность. Люминесцентные лампы мигали в такт прохождению стыков рельсов. Вспышка. Темнота на 0.1 секунды. Вспышка. Предсказуемо, как сердцебиение машины.
Именно в этот момент, в промежутке между двумя вспышками, его накрыла волна.
Дежавю.
Не просто смутное чувство. Это был полный, детализированный дамп памяти. Он уже стоял здесь. Вчера. И позавчера. Тот же мужчина в рыжем шарфе ковырял заусенец на большом пальце. Та же девушка с планшетом морщила лоб на третьей строке документа. Та же трещинка на стекле двери в форме вопросительного знака. Он видел этот кадр уже тысячу раз. Его рассудок, как перегруженный процессор, попытался обработать аномалию: статистическая погрешность, наложение воспоминаний, следствие недосыпа. Но гипотезы рассыпались, как песок. Это было точное, один-в-один повторение. Петля.
Тревога, холодная и жидкая, потекла по его венам. Он сильнее сжал поручень, ощущая, как рифленая пластмасса впивается в ладонь. Тело выдавало сбой: учащенный пульс (приблизительно 110 ударов в минуту), легкий тремор в кончиках пальцев. Он заставил себя дышать по протоколу 4-7-8: вдох на четыре, задержка на семь, выдох на восемь.
Внешний мир был зацикленной записью. Он перевел взгляд на окно. За черным стеклом, в кромешной тьме туннеля, должен был быть только его силуэт – тридцатипятилетний мужчина в идеально отглаженном сером костюме, с лицом, отполированным рутиной до состояния матового экрана. Отражение его системы.
Но система дала сбой.
