Маг поднялся на речной колесник перед ужином. Диана позже вспоминала, что вроде бы тогда стоял туман, но, может быть, она сама его придумала. Во всяком случае, туман бы ему очень подошел.
К этому времени «Святой Петр» уже был восемь дней в пути по бесконечным водам Обрии, и пассажиры первого класса друг другу порядком приелись. У генерала Сезариса закончились истории — такие, которые он мог бы рассказывать в присутствии дам. Чета Дарис пошла на второй круг по списку поводов к маленьким ссорам, без которых, кажется, не строилась их семейная жизнь. Деланая скромница Глория, похоже, прочла до корочки свою затасканную книгу, сдалась и перестала прятаться от общества в келью-каюту. Сама Диана еще могла завлечь все это «общество» в беседу о чем угодно, от философии до моды, но предсказуемость ответов уже надоела и ей.
Новое лицо, разумеется, всколыхнуло болотную пленку их заводи.
Наружностью маг был за сорок, то есть немногим старше самой Дианы. Платье носил штатское, но плечи выворачивал как ветеран-гвардеец, определенно прослуживший дольше обязательных пяти годов. Когда он чуть поднимал голову, справа из шейного платка показывался тонкий шрам, наползающий на подбородок. Как всякая мерцающая черта внешности, эта линия на коже притягивала глаз, вынуждая искать себя снова и снова. Против желания Диана все пыталась угадать — где получил рану от лезвия тот, кто почти наверняка сражался среди чародеев? Ей пришлось не раз одергивать себя, чтобы смотреть в глаза, когда во время ужина он обращался к ней.
Впрочем, поначалу Марк Адамович сам избегал взаимодействия с нею.
— Какая нужда гонит юную леди в такую забытую даль? — вместо этого расспрашивал он Глорию с большим участием.
— Эта забытая даль — мой дом, — негромко отвечала та. — Я ведь из этих краев, господин маг. В столице только училась.
— Должно быть, тосковали по родным?
— Бывало, — опустила она очи на пирожное.
Диана посмеялась про себя. Сиротские манеры сгодились бы разжалобить кого-нибудь в столице, но здесь, посреди Обрии, барышня с кремовым десертом на блюде и четырьмя слугами в каютах второго класса никак не вызывала сострадания. Марк Адамович не мог этого не понимать, но ничем не поддержал ироничный излом брови Дианы.
— Однако там есть и чем себя развлечь, — как будто возразил он сам себе. — Вам дозволялись балы?
— Мало, — призналась карикатурная скромница. — Боюсь, что светских новостей вам не скажу.
Диана почти закатила глаза — о, эти глазки-реснички и шепот! Не может же Марк всерьез взирать на подобную лицемерную святость? Не насмотрелся за долгую жизнь, как самые безропотные черноризцы утешаются колбаскою в пост? Маг, однако, будто не замечал показушности.
