1.
Это должны были быть идеальные праздники. Уединённый домик с банькой на окраине Трескачёво, сугробы по крышу и настоящая тишина. Мы приехали днём: я, Лариска, Серёга и Танька. Местные встретили вполне дружелюбно, но их улыбки казались натянутыми, а взгляды настороженными. Впрочем, куда нам, городским, понимать деревенские нравы.
Старушка в пуховом платке, копошившаяся у колодца, при виде нашего джипа испуганно перекрестилась. Хозяин дома, передавая ключи, сунул Серёге в руку кусок чёрного хлеба, спичечный коробок соли и ржавый гвоздь.
— На всякий случай, — буркнул он, не поднимая глаз. — На печку положите. И после заката… лучше из избы не выходите. Мороз дюже крепкий.
Мы посмеялись тогда. Прям уж такой и мороз — минус десять. Но к вечеру температура за окном действительно изменилась. Столбик термометра уверенно пополз вниз, остановившись на отметке минус сорок. Поднявшийся ветер завывал и шуршал по стенам, словно живой зверь, ищущий лазейку внутрь.
* * *
Следующим вечером нас, как дорогих гостей, пригласили в деревенский клуб на новогоднее гуляние. Народу было много, музыка звучала вполне бодрая и современная. Только вот присутствующие вели себя как-то странно. Двигались резко и натужно улыбались. Я подошёл к местному заводиле Владу.
— Чего народ у вас какой-то дёрганый сегодня? Мороз, что ль так действует? — пошутил я.
— Не мороз. — прошипел он мне в ухо. — Это…Трескун. Жертву к утру требует. Чтобы год грядущий тихим был. Чтобы снег укрыл… всё лишнее.
Влад натянул улыбку и спрятал от меня свой странный взгляд. Потом сделал вид, что заметил кого-то знакомого, и быстро скрылся в толпе.
Вернувшись в дом, мы пили чай, смеялись и подшучивали над странностями местных. Танька, самая впечатлительна, вдруг выдала:
— А вы заметили, что все двери в деревне выкрашены в синий? Даже у сараев. И на всех странные железные засовы с внешней стороны.
Вроде и ничего особенного, но по спине пробежал холодок. Я вспомнил, что и наш дом был заперт на такой же засов. Но списал это на страховку от сильных ветров, которые, похоже, здесь не редкость.
* * *
В три часа ночи я проснулся от странного звука. Это был явно не ветер. Скрип, похожий на то, как трещит лёд под ногами на едва застывшей реке. Я подошёл к окну и ладонью растёр на стекле иней.
Посреди пустого заснеженного поля, освещённого лунным светом, стояло высокое и тощее нечто. Его тело, слеплённое из теней и спрессованного снега, колыхалось странным маревом. Лица не было — лишь тёмная впадина под ледяным капюшоном. Воздух вокруг него дрожал и, казалось, трескался от лютого мороза. Этот оглушительный треск и раздавался на всю округу.
