ПРОЛОГ
Глава нулевая, в которой миксер оказывается опаснее любого портала
Если бы мне кто-нибудь сказал, что обычный кухонный комбайн способен открыть межмировой тоннель, я бы покрутила пальцем у виска и посоветовала пить меньше кефира на ночь. Но, как выяснилось, виноват был не кефир, а моя свекровь. Вернее, её день рождения.
— Варя, — сказала она мне ровно за три часа до торжества, — я хочу торт «Птичье молоко». Собственноручный. Без покупных бисквитов. И чтоб без сахара, но сладкий. И глазурь — зеркальную, как у тех кондитеров из Тик-Тока.
Я вздохнула, поцеловала мужа в лысину (он смотрел футбол и даже не обернулся) и отправилась на кухню колдовать. Собственно, колдовать я умела только в одном смысле — включать миксер и надеяться, что он не взорвётся. Но в этот раз миксер решил, что надежды — это для слабаков.
Я взбивала белки, когда он издал звук, похожий на предсмертный хрип таракана, которого придавили тапком. Лопасти заскрежетали, искры посыпались на стол, и я, натурально, испугалась за проводку. Дёрнула вилку из розетки — и вместе с вилкой оттуда вывалился какой-то грязный свиток, перевязанный веревочкой.
— Это что, мыши гнездо свили? — ахнула я, потому что в нашей панельной девятиэтажке можно было найти что угодно, но только не пергамент с сургучной печатью.
Я развернула свиток. Там было написано каллиграфическим почерком, который моя учительница русского назвала бы «врачебный»: *«Дабы вернуть утраченное, призови силу трёх стихий — огонь, воду и медные трубы, а потом поцелуй то, что не дышит, но ждёт».*
Ну, бред же? Я как раз собиралась закинуть его в помойку, но в этот момент свекровь заорала из коридора: «Варя, где торт?!», у меня дернулась рука, я случайно плюхнула свиток в миску с тестом, а второй рукой — чисто рефлекторно — воткнула вилку обратно в розетку.
Искры превратились в фейерверк. Тесто взорвалось мукой. Я зажмурилась, чихнула и… провалилась.
В прямом смысле. Пол подо мной исчез, и я рухнула вниз, в какое-то холодное, хрустальное ничто, при этом умудрившись приземлиться на что-то твёрдое и оглушительно звонкое. Грохот был такой, что я подумала: ну всё, я в аду, а ад — это сервизный магазин, куда пускают только неудачниц.
Я открыла глаза.
Вокруг был мраморный зал, размером с наш подземный переход у метро, только с колоннами и факелами. А подо мной — стеклянная крышка. Самая настоящая, хрустальная, в форме гроба. И в этом гробу лежал он.
Вот тут надо сделать паузу, потому что я, Варвара Петухова, бухгалтер-пенсионерка с целлюлитом и любовью к сериалам, никогда не видела таких мужчин вживую. Длинные светлые волосы, острые скулы, ресницы, которые даже моя подруга Ленка с наращиванием обзавидовалась бы, и белая рубашка, расстегнутая до пупка. Красавчик, одним словом. Только бледный, как наш участковый после рейда по алкомаркету, и явно не дышит.
