Глава 1. Граница и тишина
Старый «Урал-4320» надсадно взвыл, переваливаясь через глубокую, заполненную мутной водой колею. Металл кабины дребезжал так, что зубы Степана невольно выбивали дробь. Он прижал ладонь к засаленному стеклу, пытаясь рассмотреть в сумерках то, что должно было стать их рабочим местом на ближайшие две недели.
Роща лиственниц, которую им предстояло вырубить «под ноль» для прокладки новой ЛЭП, стояла монолитной стеной. На окраине огромного таежного массива этот участок выглядел странно — слишком правильный, слишком густой. Лиственницы здесь были старыми, их стволы, покрытые глубокими бороздами коры, напоминали колонны древнего храма.
— Ну и дыра, — Васька, самый молодой в бригаде, поправил рыжую кепку и сплюнул в приоткрытое окно. — Палыч обещал, что тут жиденький сосняк. А я смотрю — тут мачты в три обхвата. Мы на одной обрубке сучьев подохнем.
Степан не ответил. Бригадир чувствовал странную тяжесть в груди. За свои двадцать лет в лесу он привык к шуму тайги, к крикам кедровок, к вечному движению веток. Но эта роща молчала. Она не просто была тихой — она казалась затаившейся. Будто огромный зверь замер в кустах, прижав уши и наблюдая за незваными гостями.
Машина остановилась, выпустив облако сизого, вонючего дыма. Степан спрыгнул на землю. Подошвы сапог погрузились в мягкий ковер из мха и опавшей хвои. Земля под ногами подалась, спружинила, будто лес сделал глубокий, тяжелый вздох. Воздух здесь был застоявшимся, пропитанным ароматом прелой древесины и чем-то еще — сладковатым, едва уловимым запахом смолы, которая годами копила в себе энергию земли.
— Разгружаемся! — гаркнул Степан, и его голос, обычно звонкий, в этой ватной тишине прозвучал глухо, словно его обмотали войлоком.
Михалыч, угрюмый мужик с лицом, похожим на кору старого дуба, молча начал вытаскивать из кузова бензопилы. Он двигался механически, любовно поглаживая шины «Штилей» заскорузлыми пальцами. Пашка, тихий парень, пришедший в бригаду месяц назад, испуганно озирался.
— Степаныч, глянь... — Пашка указал на верхушки деревьев. — Ветра нет, а они качаются.
— Это облака плывут, малый. Голова кружится, вот и кажется, — отрезал Степан, хотя сам видел, как тяжелые лапы лиственниц едва заметно, синхронно вздрагивают.
Степан достал баллончик с яркой краской. Ядовито-оранжевая струя ударила в серую кору ближайшего дерева. Он нарисовал жирный крест. Метка смерти. В этот момент Степану показалось, что дерево вздрогнуло под его рукой, а по лесу пронесся едва слышный вздох, похожий на шелест тысячи сухих листьев.
