Орбитам Шэнь и Шан не пересечься.
Раскат грома, раздавшийся внезапно среди зимы, вырвал людей из плена миазмов внутренних демонов. А вскоре и стремительно сгрудившиеся тучи не вынесли бремени: с неба полетели снежинки, легкие, точно гусиный пух. Горы вдалеке озарили мерцающие всполохи: то восстанавливалась кровеносная система земли.
Пламя на крыльях человекоптицы погасло, но жар еще не остыл – снег, не успевая опуститься на перья, таял прямо в воздухе, отчего Сюань Цзи окутал туман. В мягком рассеянном свете огненно-красные крылья виделись словно через фильтр: казалось, то была не явь, а сон, показанный крупным планом.
А во сне… нет неумолимого течения времени.
Шэн Линъюань застыл, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой – будто нефритовая кукла или обгоревший труп. С неимоверным усилием ему удалось лишь открыть глаза – и посмотреть на того, с кем провел столько времени вместе, на кого глядел, но не вглядывался.
На всем облике Сюань Цзи лежала печать яркой красоты его предков – но благодаря не сходившей с лица улыбке в нем не чувствовалось спеси, свойственной парящим в вышине «пернатым небожителям». А крошечная родинка, притаившаяся у внешнего уголка прозрачного, как стекло, глаза феникса, лишь усиливала его очарование.
«Как он вырос… – думал Шэн Линъюань. – Возмужал, пропитался мирской пылью насквозь – будто и не был никогда наивным ребенком».
Ни малейшего сходства с тем, что он видел в мечтах… если он вообще еще о чем-то мечтал.
Шэн Линъюаня мало что могло удивить – он многое повидал за свою одинокую жизнь. Даже то, что простые смертные теперь поднимались к облакам и опускались на дно морское, его не впечатляло: высоко в небе или глубоко под водой – люди не перестают быть собой, а природа их с седой древности нисколько не изменилась. Лишь теперь, глядя на Сюань Цзи, он ясно осознал, как долго был мертв и насколько отстал от жизни.
Всю жизнь он играл чужими сердцами, лишившись своего собственного. И как ему теперь быть?..
Шэн Линъюань не знал. И поспешил нерешительно улыбнуться Сюань Цзи. Но неизменный талант притворщика на сей раз подвел его: уголки онемевших губ лишь напряженно приподнялись, улыбка вышла сухой и формальной.
С началом густого снегопада оглушительные раскаты грома наконец стихли, и в сторону Сюань Цзи устремились оперативники. Услышав разноголосый гомон, его величество захотел поговорить с ним до появления посторонних, но не справился с чувствами.