Часть I. Нулевой допуск
Глава 1. Архитектура уязвимости
Термодинамика — бессердечная дисциплина. Она не прощает компромиссов.
Человеческий мозг эволюционировал миллионы лет, чтобы стать идеальным энергоэффективным механизмом. При массе в полтора килограмма он потребляет жалкие двадцать ватт энергии, лениво переваривая визуальные образы, поддерживая моторику и генерируя редкие вспышки абстрактного мышления. Природа поставила жесткий лимит на этот процессор из мяса и нейронов, защитив его черепной коробкой и гематоэнцефалическим барьером.
Нельзя просто взять и заставить двадцативаттный орган обрабатывать терабайты сырых данных, не нарушив законы физики. Когда разгоняешь биологический вычислитель до промышленных мощностей, он начинает закипать. В буквальном смысле.
— Давление в контуре охлаждения штатное. Подача хладагента — ноль целых, три сотых литра в секунду, — голос Горыныча прозвучал глухо.
Он сидел в центре испытательного стенда глубоководной арктической платформы, принадлежащей АО «ЗАСЛОН». За полутораметровыми титановыми переборками ревело море Лаптевых. Конец ноября, полярная ночь, снаружи минус сорок три по Цельсию и ледяной панцирь толщиной в два метра, сжимающий опоры станции. Но здесь, в герметичной серверной, в самом сердце платформы, пахло озоном, перегретым текстолитом, флюсом и кислым человеческим потом.
Горыныч, сорокалетний ведущий инженер-нейрокибернетик, тяжело дышал. На его голове покоился «Прометей-М» — массивный матово-черный шлем из композитного полимера. От затылочной части тянулась толстая гофра жидкостного охлаждения, уходящая в мобильный компрессор величиной с чемодан.
Внутри шлема сорок тысяч графеновых микроиндукторов, выстроенных в сотовую архитектуру и управляемых кастомным чипсетом, прямо сейчас осуществляли направленную транскраниальную магнитную стимуляцию. Они не читали мысли, как в дешевой фантастике. Они аппаратно прошивали кору головного мозга микроимпульсами, выстраивая двусторонний синаптический мост между живыми нейронами Горыныча и центральным вычислительным кластером платформы.
Генеральный конструктор «ЗАСЛОНа» требовал невозможного — убрать «бутылочное горлышко» интерфейсов. Никаких экранов, никаких клавиатур, никаких зрительных нервов, скорость которых ограничена биологией. Только прямая загрузка в мозг.
— Инициирую подключение внешнего периметра, — сухо продиктовал Горыныч, чтобы микрофон записал лог в журнал испытаний.
Он мысленно подал команду на снятие программного предохранителя. Пинг составил 0,001 миллисекунды.
В ту же долю секунды стены тесной серверной исчезли. Границы его физического тела растворились в потоке телеметрии. Горыныч перестал быть человеком. Он стал платформой.
