Леонид Аркадьевич Коренев стоял у панорамного окна, и его охватывало странное, почти физическое ощущение завершенности. Город внизу, залитый лучами заходящего за горизонт солнца, казался не хаотичным скоплением людей и машин, а идеальной работающей моделью. Он, бывший главный инженер-кибернетик проекта «Урбан-Синтез», видел в этой панораме не красоту, а безупречную функциональность. Ровное движение транспорта по артериям-магистралям, мерцание окон в жилых массивах-блоках, ритмичное мигание рекламных табло – всё это было проявлением высшего порядка, в создание которого он когда-то вложил часть своего разума.
Шестьдесят лет. Целое число, удобное для подведения итогов. Его собственный жизненный проект также представлялся ему завершённой системой, где каждый элемент был на своем месте, а все связи – логичны и предсказуемы.
Гул голосов за его спиной был не просто шумом. Это был звук работающей системы, им созданной – системы под названием «Семья Кореневых». Он мысленно «классифицировал» источники: звонкий, быстрый тембр – внучка Катя, обсуждающая что-то на своём молодежном сленге; низкий, размеренный баритон – сын Сергей, вероятно, снова объясняющий зятю тонкости корпоративного права; мягкий, мелодичный смех – Анна, его Анна Петровна, жена, управляющая всем этим хором с неуловимым, почти дирижерским мастерством.
Он обернулся, чтобы визуально подтвердить свой мысленный анализ. Да, всё соответствовало данным. Сергей жестикулировал около камина. Катя с сестрой, забыв про свои гаджеты, с любопытством разглядывали старый физический фотоальбом – артефакт из доцифровой эры. Анна поправляла салфетки на столе, её движения были экономичны и точны, как у хорошо запрограммированного автомата, но в глазах светилась теплота, которую никакой алгоритм симулировать не в состоянии. Или в состоянии? Этот философский вопрос когда-то занимал его, но сейчас был отложен в архив как не имеющий практического значения.
«Система стабильна, – констатировал его внутренний голос, голос инженера. – Все узлы функционируют в оптимальном режиме. Обратная связь положительна».
– Дедуля, – Катя оторвалась от альбома, поманив его. – Иди сюда! Мы нашли твоего робота! Того самого, «Циклопа-1»!
Он улыбнулся, подчиняясь запросу. На странице альбома пожелтела фотография: молодой человек в клетчатой рубашке, с выбеленными от вспышки волосами, стоял рядом с неуклюжим металлическим сооружением на гусеничном ходу, увенчанным единственной телекамерой. Под фотографией – аккуратный почерк Анны: «Лёня и его «первенец». НИИ-7, 1974».
