Лето, жара.
Абсолютно дурацкий день.
С одной стороны меня прижали размышления о недавнем прошлом — очередной ужасно бесплодной рабочей вылазке. С другой настоящая реальность — середина июля, вечерний час пик, жара под тридцать пять, набитая потными и унылыми маршрутка. Неудивительно что нервный тик одолевал меня почти всю поездку – духота, вонь потных тел, водитель как первый раз за руль сел, давил по тормозам так, словно топтал таракана – безжалостно и резко, пока тот не удрал.
Когда вышел из маршрутки, мне ужасно хотелось закурить, но, собрав всю волю в кулак, я отказался от этой идеи, — если мама учует запах, кулаки сложит уже она, а не я.
Я забежал в продуктовый за рыбой, сыром, виноградом и чем-то еще — всем, что она может себе позволить купить, но никогда не решится.
И вот, прохладный подъезд, третий этаж, дверь.
В момент до того, как она открыла дверь, мне предстал ее образ двадцатилетней давности — уже не совсем стройная, с небольшим проблеском седины, пока еще бодрая и беспокойно улыбчивая, красивая и любимая женщина средних лет.
— А я уже заждалась, проходи скорее.
Воспоминание развеялось перед глазами. Я сразу заметил насколько сильно с тех пор старше, медленнее и печальнее она стала, и словно бы чуть ниже в высоту и чуть больше в ширину, полностью седая, но всё такая же красивая и любимая.
— Ох, милок, как же ты похож на отца, чудеса! Хоть и не родные мы... Никогда не перестану удивляться, ну как вылитый, и стоишь так же...
— В пробку попал. Вот держи, — я отдал пакет с продуктами и прошел в квартиру.
— Ничего, ничего, я сейчас разогрею.
Пока я разувался, старинные часы-коты сказали со стены тихое, осипшее «мау». Когда я был маленький, Тишке нравилось висеть на кухне, лицом к окну и смотреть за птичками, распугивая их каждый час громкими «Мяу!», но уже давно эти старые часы предпочитают покой и тишину прихожей и едва ли стараются при оглашении времени.
Я мягко погладил старичка по корпусу за ушком, на что он закрыл глаза и отозвался едва слышным мурчанием:
— Привет, Тишка...
Приятно пахло домом.
— Ма, да я вообще не особо голодный...
— Ну хотя бы немного, твой любимый рулет?
— Ну ладно...
Пока я мыл руки в ванной, до меня донеслось что–то вроде:
— Банан простыл, не стоило...
Когда я прошел на кухню, я переспросил:
— Что?
— Говорю, много купил, не стоило!
— Да брось ты, давай помогу убрать, ты пока погрей рулет.
Она погрела еду, разложила на тарелки и наконец-то села:
— Ну что, толкуй, как дела твои? Как раскопки?
— Да всё так же дела, сама знаешь...
