Я помню ее смех.
Не лицо.
Не голос.
И даже не то, что она сказала.
Я помню именно смех.
Он был странным. Тихим вначале, будто она пыталась удержать его внутри себя, а потом становился все громче, пока не заполнял собой весь подвал.
В тот день она смеялась надо мной.
— Глеб, ты опять все перепутал.
— Ничего я не перепутал.
— Ты припаял красный провод туда, где должен быть черный.
Я посмотрел на плату.
Потом на нее.
— Так и задумано.
Аня прищурилась.
— Конечно.
— Проверяй.
— Что проверять?
— Работать будет.
Она покачала головой.
— Ты невозможный.
Мне было шестнадцать.
Ей тоже.
И в шестнадцать лет тебе кажется, что некоторые вещи будут длиться вечно.
Например, лето.
Школьные каникулы.
Дружба.
Первый человек, которого ты любишь.
Ты еще не знаешь, что люди исчезают.
Что фотографии желтеют.
Что номера телефонов перестают отвечать.
Что однажды ты проснешься и не сможешь вспомнить звук голоса человека, ради которого когда-то был готов сделать что угодно.
Мы сидели на бетонном полу школьного подвала.
Над нами гудела старая лампа.
Она мигала каждые несколько секунд, и от этого лицо Ани то появлялось, то исчезало в полумраке.
На полу валялись куски проводов, отвертки, маленькие микросхемы и детали, которые мы таскали из дома.
В центре между нами стоял Тихоня.
Наш робот.
Он был маленьким, нелепым и совершенно бесполезным.
Два моторчика.
Три датчика.
Старый микроконтроллер.
Пластиковый корпус, который Аня выпросила у учителя информатики.
И маленькая камера, которую мы поставили сверху.
Она должна была распознавать лица.
Не получалось.
Тихоня путал Аню с дверью.
Меня — с батареей.
Однажды он решил, что учитель Николай Петрович является шкафом.
Николай Петрович тогда сказал:
— Из вас инженеры, конечно, как из меня балерина.
Аня потом полчаса смеялась.
Теперь я иногда думаю, что Тихоня с самого начала был умнее нас.
Просто мы не понимали его.
— Давай еще раз, — сказала Аня.
— Зачем?
— Потому что я хочу, чтобы он тебя запомнил.
— Он и так меня знает.
— Не знает.
Она придвинулась к роботу.
— Смотри.
Аня включила компьютер.
На экране появилась черная консоль.
Белые буквы побежали вверх.
Тихоня повернул камеру.
Сначала на меня.
Потом на Аню.
— Видишь?
— Что?
— Он фиксирует нас.
— И что?
— Значит, завтра он будет помнить, что видел нас сегодня.
Я усмехнулся.
— Роботы не помнят.
Аня посмотрела на меня.
