—Вот, держи здесь.
Финель задержал ладони на руках Индила — убедиться, что всё верно. Они сидели по обе стороны от Лилии за столом в кузнице. Индил, крепко обхватив плечо девушки, прижимал её локоть к столу. Финель долго «осматривал» переломанное предплечье, скользя по нему пальцами.
Прошло два дня с тех пор, как его друзья, перебитые и сломленные, вернулись из леса, в котором после битвы провели несколько тяжёлых часов, разыскивая раненых и пытаясь их спасти. До нынешнего момента это почти удавалось им, и в замке снова заработал лазарет. Лилия работала почти без передышки, и ей помогали все, кто мог. Раненых было очень, очень много…
Правая рука девушки, сломанная калиантом, теперь представляла собой пренеприятное, пугающее зрелище: отёкшая, иссиня-багровая, она искорёженным силуэтом выделялась на белизне постеленной на стол материи.
Финелю предстояло хоть немного это поправить. Без фартука, в чистой рубашке, рукава которой он закатал, кузнец и правда похож стал на целителя.
—Вот здесь, — он тихо провёл пальцем, — раздроблено. А тут… что ты с ней сделала?
—Я на неё падала, — мрачно ответила Лилия.
—Отдай мне руку, — Финель положил её кисть на свою и склонил голову.
—Она не работает, — сказала девушка, — ты же знаешь.
—И всё равно ты мне её не отдаёшь, — возразил Финель и подсел ближе, не выпуская руки подруги. — Знаешь сама, как это — вправлять кости.
С минуту они все просто сидели. Финель задумчиво поглаживал пальцами сломанное предплечье, Лилия оставалась сидеть тихо и тоскливо, а Индил не отрывал глаз от её лица, не зная уже, что из сказанного ему стоит повторить; или уже вовсе — молчать.
Финель стал мурлыкать под нос мелодию детской считалочки. Он увлёкся, и когда начал её заново раз в шестой или седьмой, Лилия подняла глаза от стола, вопросительно поглядела на друга и, не получив ответа, оглянулась на Индила.
Кузнец едва заметно сменил интонацию мурлыканья и его руки остановились. Индил крепче сжал плечо девушки и Финель двумя точными, резкими и сильными рывками выправил переломанные места.
Лилия вскрикнула и, пригнувшись к столу, засмеялась, а слёзы закапали у неё из глаз будто сами собой. Индил невольно поморщился, а Финель как ни в чём не бывало снова свободно положил кисть девушки в свои руки.
—Талантливо и жёстко! — сквозь слёзы восхитилась девушка.
—Больше я ничего сделать не могу, — потускневшим голосом сказал на это Финель. Рука, лежащая на столе, смотрелась теперь ровной, но слепой кузнец, осматривая её по-своему, прекрасно находил те самые раздробленные кости, которые вернуть на место никак не было возможно. Она полностью не заживёт и будет непременно болеть, и Финель хотел сказать об этом, но, затосковав, просто продолжал работать. Лилия и без него обо всём знала.
