Ветер пах пеплом. Этот запах пропитал камень стен, дерево балок, саму ткань занавесей, которые Кира не задергивала уже много лет. Она любила просыпаться от первого луча солнца, бьющего прямо в лицо. Но сегодня солнце пряталось за серой пеленой и свет был рассеянным, неживым, будто процеженным через мутную воду.
Кира села на узкой кровати, спустила босые ноги на холодный пол. Пальцы коснулись шершавой кладки. Башня молчала, но это было не спокойное молчание камня, а напряжённое, выжидающее. Даже сквозняки, вечно гулявшие по винтовой лестнице, сегодня притихли, словно боялись потревожить что-то, затаившееся за стенами.
— Опять не спишь — пробормотала она сама себе, и голос прозвучал глухо, как из-под одеяла. — Ладно.
Она поднялась, накинула поверх длинной ночной рубахи тяжёлый халат из тёмно-синей шерсти — подарок гильдии ткачей из Нижнего города, и подошла к узкому окну. Отсюда, с высоты Восточной башни, Эмбервинд был как на ладони. Вернее, то, что от него оставалось после ночного тумана.
Город лежал внизу, окутанный той самой серой ватой, из-за которой не было видно ни шпилей Собора Семи Свечей, ни кузнечных кварталов, ни изгиба реки Ашес. Только редкие огни окна пекарен, где уже топили печи, да факелы городской стражи у западных ворот пробивались сквозь мглу, как усталые звезды.
Кира вздохнула и прижала ладонь к стеклу. Оно было холодным, но не обжигающим. Осень в этом году пришла мягко, крадучись, будто извиняясь за лето, которого толком и не было.
— Ваше Величество — раздался за спиной осторожный голос.
Она не обернулась. Знала — это Марла, ее камеристка и единственный человек, которому дозволялось входить в покои без стука. Марла была старше Киры вдвое, но двигалась так тихо, что даже драконий слух не всегда улавливал ее шаги.
— Я же просила — просто Кира, когда мы одни, — сказала она, не отрывая взгляда от окна.
— Как скажете, Ваше... Кира.
В голосе камеристки послышалась едва уловимая улыбка. Кира наконец обернулась. Марла стояла у двери, держа в руках поднос с дымящейся кружкой. Пахло травами. Ромашка, мелисса, немного мяты. И что-то еще, горьковатое. То ли корень валерианы, то ли капли, которые готовил придворный лекарь.
— Опять снотворное? — Кира поморщилась. — Я его пить не буду.
— Это не снотворное, — невозмутимо ответила Марла, подходя ближе. — Это успокоительное. Вам нужно поспать хотя бы пару часов. Вы опять мерили шагами башню до рассвета.
— Мне не нужен сон. Мне нужен ветер.
Марла поставила поднос на низкий столик у камина, поправила угли щипцами, хотя они давно прогорели, и выпрямилась.
