Многие боятся смерти. Напрасно. Когда тебя нет, ты не знаешь. И не страдаешь от боли тех, кто дорог. Жить и знать – во сто крат страшнее.
Но самое страшное – даже не это. Самое страшное – обреченность. Тупое бессильное ожидание, когда ты не можешь ни на что повлиять…
Огонь вспыхивает и гаснет, становясь все тусклее. Время летит искрами в темноте.
Дрова в камине потрескивают – отзвуком трусливо забытого хрономера. Сколько миллионов лет минуло? И что происходит сейчас там, за стенами комнаты? Что происходит в сырой бетонной каморке, где пол почернел от крови?
Отблески пламени пляшут на каменной кладке. Камни вместо стекла, тьма вместо света. Все меняется. Нельзя пройти через огонь и не опалить кожу.
И нельзя делать это бесконечно.
Но можно принять решение.
Сделай правильный выбор. Чем скорее, тем лучше.
Щелк. Щелк. Щелк. Огонь отсчитывает мгновения. Я не шевелюсь, застыв, как собственная тень. Где-то глубоко внутри еще теплится, еще пытается вздрагивать что-то – что-то, из-за чего я была готова вскочить, колотить в дверь, умолять, кричать или жрать землю.
Где-то глубоко внутри…
Внутри разливается холод. Ползет и ползет, заполняя все тело, затапливая его, словно в пустую оболочку налили воду и теперь она стремительно застывает. Я вытягиваю пальцы к огню – и удивляюсь, почему они не плавятся. Может быть, просто оболочка стала достаточно прочна.
Мы все получаем то, чего заслужили.
Решение уже принято. Единственно возможное, единственно верное со всех сторон. Что бы ни было дальше, я не могла поступить иначе.
И если мы останемся живы – надеюсь, он меня простит.
Не бойся, здесь некуда падать.
Край мира, итог и финал.
Не плачь понапрасну, не надо,
Здесь нет ничего, но кто ж знал?
Край радуги просто оборван,
Его разделили на ноль,
Мы счастье искали упорно,
Но нам перепала лишь боль.
Не бойся, здесь некуда падать.
Мы тут у последней черты,
Последняя будет награда:
Тебе – я, а мне – может – ты.

– Земля! Впереди земля!
Резкий окрик вырвал меня из задумчивости. Я встрепенулась, запахивая на груди отвороты парки. Наконец-то. Если, конечно, дозорный не ошибся.
За декаду, проведенную в пути, я так и не научилась различать, где за бортом земля, а где – море. Вернее, океан, бесконечный и бесконечно замерзший. Несколько раз мы миновали мелкие островки, и если бы не окрики с носа «Каролины», я бы в жизни не поняла, что в этом безграничном белом море что-то есть.
Но ребята Росса, по всей видимости, знали толк. Наверняка поднаторели в морских путешествиях еще под началом Алвы – об этом говорили уверенные движения, четкие действия и неплохое понимание работы всех систем корабля. Впрочем, уж в чем в чем, а в машинах эти угрюмые «шкафы» должны были разбираться отменно.