Центр управления дальними миссиями ЕКА, Дармштадт. 14 марта 2134 года, 03:17 по центральноевропейскому времени
Сигнал пропал в 03:17:44.
Не затих – именно пропал. Одна секунда телеметрия шла: давление в корпусе, температура реакторного кожуха, крутящий момент маховиков, строчки за строчкой, шестьдесят четыре параметра одновременно, весь скучный физиологический пульс машины в четырёх миллиардах километров от Земли. А в следующую секунду – ничего. Не белый шум, не деградация сигнала, не постепенное угасание, которое предшествует потере антенной ориентации. Просто: был – и нет.
Янис Ково сидел за третьей консолью от входа и смотрел на экран так, как смотрят на слово, которое только что знал, а теперь вдруг забыл. Мигающий курсор отмечал последнюю строку лога. 03:17:44.291. И после – пустая колонка, белая, как вырванная страница.
– Потеря сигнала, – сказала Паула Хенрикссон, не отрывая взгляда от своего монитора, голосом человека, который произносит слова раньше, чем успевает обдумать, что они значат. – Антенный комплекс?
– Нет, – ответил Хенрик Вирс, прежде чем Янис успел это сделать. – Тромс и Серро-Параналь – оба молчат. Ни помех, ни отражения.
– Потеря ориентации зонда?
– Тогда был бы сигнал. Слабый, но был бы.
Янис повернул кресло к центральному экрану. «Пионер-7» летел к Плутону восемнадцать месяцев. Ни одного сбоя, ни одной нештатной ситуации, никаких неожиданностей – образцово-показательная миссия зондирования внешних рубежей Солнечной системы, рутинная до зевоты, каких уже было двадцать семь в этом десятилетии. Последний кадр с камеры переднего обзора ещё висел в буфере: абсолютная чернота. Не космическая – та всегда с искрами, с пылевыми облаками, с тусклыми пятнами далёких галактик. Эта чернота была другой. Она была… плотной. Как поверхность, а не как пространство.
Янис вытащил из кармана блокнот – бумажный, привычка из аспирантуры, которую он так и не смог от себя отучить – и написал три слова: не помехи. не молчание.
Потом добавил четвёртое: ампутация.
– Запускайте резервный зонд, – сказал он.
Паула обернулась. – По протоколу нам нужно сначала…
– Я знаю протокол. Запускайте «Д-7а». Другой вектор, пятьдесят градусов к плоскости эклиптики.
– Янис, это займёт—
– Шесть часов до запуска, восемнадцать до достижения рубежа. Я знаю. Запускайте.
Хенрик уже тянулся к переключателям. Янис встал, подошёл к окну, выходившему во внутренний двор центра. Дармштадт спал. В 03:17 по местному времени он всегда спит – бетонные здания, стрижeные газоны, три фонаря вдоль аллеи, один из которых давно мигает и никак не починят. Янис смотрел на этот фонарь и пытался понять, почему ему не страшно.
