Глава первая: Белое Безмолвие
Станция «Северное Сияние-7», более известная среди своих как «Севиль», замерла. Не в переносном смысле – она была заморожена всегда, с самого момента своего рождения из листовой стали и отчаянной человеческой воли. Она замерла буквально, погрузившись в то абсолютное, всепоглощающее безмолвие, которое наступает в Арктике в разгар полярной ночи, когда ветер стихает, и мир сводится к хрусту собственных шагов по снегу, да размеренному, едва уловимому гулу дизелей где-то в глубине стальных чрева.
Доктор геофизики Лев Горский стоял на краю освещенной площадки перед главным корпусом, закутанный в меховую парку, и смотрел в черное бархатное полотно неба, усыпанное нестерпимо яркими, колючими бриллиантами звезд. Млечный Путь раскинулся над головой живой, дышащей рекой из света. Воздух был столь прозрачен, что казалось, можно протянуть руку и коснуться холодного сияния Капеллы. Минус пятьдесят восемь, как показывал термометр у входа. Дышать было больно – мороз обжигал легкие, носовые платки затвердевали ледяными корками через секунду после использования. Но в этой боли была своя, дикая, очищающая чистота.
«Севиль» была домом для двенадцати человек вот уже восемь месяцев. Маленький, автономный мирок, затерянный на архипелаге, чье название даже не значилось на гражданских картах. Сюда не заглядывали самолеты, не причаливали суда. Связь с Большой землей – раз в неделю, по рации, короткие, полные помех сеансы с метеоцентром в Мурманске. Они были забытыми, и в этом была суть их миссии: наблюдать, измерять, записывать. Сейсмическую активность ледников, колебания магнитного поля, причуды ионосферы в условиях полярной ночи. Работа для фанатиков, романтиков или тех, кому больше некуда было деться. Лев относил себя ко второй категории, с сильной примесью первой.
Он потянул носом воздух, пытаясь уловить запах – любой запах. Но здесь пахло только холодом. Абсолютной, стерильной пустотой. Это обманчивое спокойствие. Арктика не терпит слабых. Она не воюет, она просто позволяет тебе ошибиться. Один раз.
– Лев Ильич, вы там не примерзли? – из темноты донесся приглушенный голос.
Из тени здания, окутанной сизым паром от вентиляции, вышел высокий, долговязый человек. Инженер-энергетик Павел Седов, по кличке «Седой», хотя ему не было и сорока. Его лицо, обветренное и жесткое, с проседью в короткой щетине, сейчас казалось особенно усталым.
– Думаю, – ответил Горский, не оборачиваясь.
