Глава 1. Звонок после полуночи.
Есть одна вещь, которую люди не понимают про Чунцин: этот город не спит. Вообще. Никогда. Он просто меняет декорации — убирает пробки, гасит часть вывесок, пересаживает людей с трамваев на пластиковые стулья круглосуточных лапшичных, — но продолжает жить, гудеть, вонять выхлопом и острым перцем, и где-то за туманом, который здесь называется «воздухом», постоянно что-то происходит. Что-то мелкое, незначительное, ежеминутное — пьяный мужчина спорит с таксистом, бабушка в три ночи поливает рассаду на балконе, вывеска маленького барчика мигает в агонии и гаснет, и тут же зажигается соседняя.
Я всё это знаю, потому что в ночные смены мне больше нечего делать, кроме как смотреть в окно.
Моё имя — Линь Си. Двадцать шесть лет, младший менеджер-диспетчер управляющей компании «Золотой Век», обслуживающей семь жилых комплексов в районе Юйчжун. Образование — экономическое, мечта детства — финансовый аналитик, реальность — вот это: цокольный этаж старой высотки, три телефонных аппарата цвета слоновой кости, которые были модными при рождении моей мамы, мерцающий монитор с базой данных жильцов и кружка пуэра, от которой я уже не жду тепла, только как-то продержаться до шести утра.
Дежурила я одна. Напарник Се Бо ушёл «на двадцать минут» проверить трубопровод в третьем корпусе в половину двенадцатого и с тех пор не объявлялся. Я подозревала, что в третьем корпусе живёт его подруга, но подозрение это держала при себе, потому что иногда одиночество лучше компании, а сычуаньский пуэр в тишине — это почти медитация.
Почти. До двух двадцати ночи.
Телефон №2 (тот, что для «срочных нежилых вопросов», хотя кто это придумал, я не знаю) зазвонил с интонацией человека, которому всё равно, что вы только-только задремали на кипе квитанций. Резкий, старомодный трезвон, никакой музыки, никакой мелодии — просто долг, оформленный в звук.
Я подняла трубку и сказала привычной скороговоркой:
— Горячая линия управляющей компании «Золотой Век», дежурный менеджер Линь Си, слушаю.
Тишина. Не та вежливая пауза, когда человек готовится говорить. А плотная, какая-то влажная тишина, как будто на другом конце провода стоят в тумане.
— Алло? — повторила я.
Трубка выдала звук — не слово, не кашель, а что-то похожее на скрежет ключа в заржавевшем замке. Потом голос, который я узнала бы из тысячи — из миллиона, — потому что он снился мне в кошмарах где-то раз в квартал:
— Линь Си.
Всё. Просто моё имя. Но произнесённое таким тоном, каким военный генерал произносит «К атаке».
— Тетушка Чжан? — Я выпрямилась на стуле, что-то внутри подобралось. — Вы? Час ночи же….
