Он часто видел сны...
В этих снах он видел ее: легкое почти невесомое создание с черными вьющимися волосами, изумрудными глазами и обезоруживающе искренней, почти детской улыбкой. Она много смеялась и что-то увлеченно рассказывала, но, как он ни старался удержать ее слова, после пробуждения они таяли, словно предрассветный туман.
Иногда между ними случалась близость, и тогда сон превращался во что-то большее – в нечто окрыляющее, почти сакральное. За это он в шутку прозвал её своим «суккубом», хотя она была полной противоположностью легендам: не забирала силы, а, напротив, наполняла ими. После таких ночей он чувствовал себя всемогущим: всё спорилось, а любые преграды казались пустяками...
В юности он искренне верил, что сны – это тонкая нить, ведущая к той самой единственной, и отчаянно искал ее в толпе. С годами эта вера померкла, оставив лишь тихую грусть и горькое понимание: реальный мир редко бывает столь же щедр, как мир грез...
Но жаловаться на отсутствие женского внимания Кириллу не приходилось. Высокий, статный, со спортивным телосложением, он притягивал женские взгляды, и проблем с мимолетными интрижками у него не возникало. Однако – стоило зайти речи, о чем-то большем, как внутри тут же возникал протест. Как бы он ни старался построить отношения, внутренний голос упорно твердил: «Не то... Не она...»
Рядом бывали разные девушки: и хорошие, и плохие, и по-настоящему достойные – добрые, заботливые, из тех, с кем создают уют и растят детей. Но душа к ним не тянулась, а сердце отказывалось трепетать.
«Что со мной не так?» – в минуты меланхолии терзал себя Кирилл. Порой его даже посещала мысль обратиться к психологу, но он тут же раздраженно отмахивался: «Глупость какая. Чтобы я, взрослый мужик, не мог разобраться в себе сам?» Ему не хотелось признавать, что реальность казалась пресной и пустой по сравнению с тем, что он чувствовал в своих снах.
Две недели назад Кирилл поставил точку в очередном романе, честно признавшись себе: «Хватит! Надоело!».
Его бывшая девушка, Ирина, была из тех, кого даже олигарх счел бы роскошным трофеем: бесконечно длинные ноги, пухлые модные губы и густая тень наращенных длинных ресниц. Кирилл и сам, когда-то находил её красивой... но какой–то искусственной, ненастоящей – как журнальная иллюстрация.
Сначала мелочи просто бросались в глаза, а потом начали откровенно бесить. Наращенные ресницы Ирины стали восприниматься слишком тяжелыми и вызывающими, модная форма ногтей – нелепой и совсем неуместной, а "дизайнерские" губы – отталкивающими. Даже ее игривый голосок и тщательно подбираемое кружевное белье начали восприниматься как фальшивая декорация. Все это выглядело дешевым спектаклем, в котором ему надоело играть роль ее партнера.
