Холодный октябрьский ветер пах озоном, прелой листвой и гарью. В Волчьей Пустоши никогда не было других запахов. Даже в редкие дни без дождя эта земля оставалась мертвой: здесь не росли деревья, лишь цепкий вереск да черный мох пытались удержаться на гранитных клыках скал, торчащих из торфяников, как гнилые зубы старика.
Граф Сергей ди Фальконе стоял на вершине самого высокого из этих клыков. Его вороненый доспех работы имперских мастеров давно утратил блеск, покрывшись густой коркой подсохшей крови — чужой, перемешанной с его собственной. Левое плечо онемело от скользящего удара секирой, под нагрудником пульсировал горячий синяк, но граф даже не думал опускать забрало. Он смотрел вниз.
Долина между тремя холмами превратилась в кипящий котел. Там сошлись две армии. Справа, за частоколом из перевернутых телег и острых кольев, держали строй наемники графа — три сотни пикинеров в тяжелых латах, закопченные пороховым дымом ландскнехты из-за Хребта и остатки его личной гвардии. Слева, прижатые к топким берегам Черной реки, бились ополченцы барона Ульриха. Их было почти тысяча. Крестьяне с вилами, лесорубы с двуручными топорами, горстка легкой конницы. Толпа против железной стены.
— Они выдохлись, мессир, — прохрипел рядом капитан Гвидо, вытирая лезвие фальшиона полой собственного плаща. Кровь убитого им знаменосца врага стекала по стальным пластинам капитана прямо в глазницу шлема, превращая лицо Гвидо в маску демона. — Третий час мы перемалываем их об наши пики. У них кончаются люди, у нас — время. Король Всеволод ждать не будет.
Сергей молчал. Его взгляд был прикован к центру вражеского войска, где над морем грязных лиц и ржавого железа реяло знамя рода Баратовых — золотой медведь на черном поле. Старый барон Родион лично вел своих людей в бой. Не ради чести. Ради земли. Той самой земли, которую король Всеволод обещал Сергею еще пять лет назад за подавление мятежа на юге. Но пока меч остер, а спина пряма, обещания королей стоят дешевле пергамента, на котором они написаны.
— Время — это то, что я сейчас заберу у Ульриха, — наконец произнес граф. Голос сквозь решетку шлема звучал глухо, как из склепа. — Передай арбалетчикам: залп по правому флангу, когда скажу. И пошли гонца к магу. Мне нужен шквал ровно на десять вдохов. Ни больше, ни меньше.
Гвидо кивнул и исчез за гребнем скалы, скатываясь вниз по осыпи.
Битва внизу вошла в ту стадию первобытного безумия, когда дисциплина уже ничего не значит. Строй Сергея прогнулся в центре. Наемники пятились под тяжестью людской массы. Барон Родион, огромный мужчина в медвежьей шкуре поверх кольчуги, работал двуручным мечом, как дровосек. Каждый его удар поднимал в воздух фонтаны алой воды и отсеченных конечностей. Казалось, еще четверть часа, и железная стена рухнет, захлебнувшись в крестьянской ярости.
