Корабль «Косморах» завис над безымянным миром. Тот, кто когда-то был Роландом, стоял у экрана. Он смотрел на данные своими чёрными, обсидиановыми глазами, и впитывал поступающую информацию без дрожи, без эмоций. Только оценка.
Планета казалась ему однообразной, но пригодной. Зелёно-коричневые пятна биомассы, голубые прожилки гидросферы… И никаких следов разума – ни резонансов, ни песен.
«Объект 7-Гамма», – прозвучало в его сознании обезличенным голосом системного каталога. – «Присвоение кодового наименования „Ксилория“. Базовый паттерн Х-212. Категория – избыточная биологическая сложность. Задача – окаменение».
– Мы реализуем паттерн и превратим этот шум жизни в тишину монолита! – Архитектор отвернулся от экрана.
Внутри корабля пахло озоном и чем-то, напоминающим запах крови, но не настоящей, а перестроенной. Первый, сырой препарат ещё горел внутри холодным пламенем, выжигая остатки Роланда. В паузах между ударами сердца Архитектор снова и снова слышал – «почему?». Он научился не отвечать, а использовать вопрос как точку опоры для изменения галактики.
В его памяти, похожей теперь на безупречный архив, покоились чертежи. Не арки для лунного света. Чертежи хирургического вмешательства в тело планеты.
Он коснулся панели.
«Инициирую протокол „Стерилизация“. Сектор Альфа. Мощность – семьдесят процентов».
Внизу, в сердце зелёного континента, воздух заплакал светом. Ослепительно-белый луч, тонкий, как игла, коснулся поверхности. Там, где он появлялся, мир переставал быть. Не горел и не испарялся, но зелень, почва, вода – всё обращалось в расширяющееся чёрное пятно идеально круглой формы. Пятно молчания.
Архитектор наблюдал. Технические параметры накладывались на реальность: температурные градиенты, состав испарений, процент стерилизации – 99,8. Идеально!
«Первая буква в уставе», – подумал он. – «Закон воли. Закон пустоты».
На фоне гула систем снова послышалось то, чего не могло быть – насмешливый голос Лорган: «Ты не можешь построить сад, не полюбив землю!» Голос был ясным, будто она стояла за спиной.
Ни одна мышца на его лице не дрогнула. Автономная система нервных кластеров подала сигнал, в кровь поступил коктейль блокаторов, и призрачное тепло в груди угасло, сменившись безразличием.
«Любовь – неоптимальный алгоритм для выживания», – констатировал он, стирая в себе эхо от слов Лорган. – «Любовь ведёт к появлению новых вопросов. А у меня теперь только ответы. И главный из них – сила».
На экране засветился сигнал: буксир с Витариума выходил на орбиту. Прибыло сырьё, груз экссудата – яда для будущих полубогов.
