Ночь в столице всегда пахла одинаково: остывающим камнем, конским навозом, дешевой похлебкой из таверн и сладковатым дымом из алхимических лабораторий Верхнего города. Для Дрейка этот запах был запахом дома. Не того, где ждут и где горит очаг, а того, где тело чувствует себя пугающе свободным, а разум становится острее бритвы.
Он стоял на карнизе третьего этажа особняка барона Валериуса, вцепившись пальцами в стык между гранитными блоками. Внизу, под мерцающим светом масляных фонарей, патрулировали стражники в начищенных кирасах. Для них ночь была временем службы, скучной и холодной. Для Дрейка ночь была тканью, из которой он мог вырезать себе любой путь.
Задание императора Алекса звучало до смешного просто: барон Валериус, один из богатейших землевладельцев западных провинций, задумал мятеж. Он собирал золото, переманивал на свою сторону младших офицеров гарнизона и вел тайную переписку с вождями кочевников из Пустошей. Император не хотел крови. Не сейчас, когда империя только-только залечила раны после войны с Северным Союзом. Публичная казнь уважаемого барона вызвала бы ропот в Совете Лордов.
Алексу нужен был не мертвый предатель. Ему нужна была абсолютная лояльность. Страх, который выглядит как добровольное раскаяние.
Дрейк закрыл глаза.
Магия тени не была магией в привычном понимании этого слова. Огненные маги выдыхали пламя, водные — управляли потоками. Они меняли мир вокруг себя грубой силой. Тени же ничего не меняли. Они просто заполняли пустоты, которые всегда существовали в мире, но оставались незамеченными. Тень от ставни, упавшая на стену. Тень от облака, накрывшая площадь. Тень от ресниц, скрывшая зрачок.
Дрейк выдохнул, и его фигура, облаченная в простой темный дублет, начала терять плотность. Он не становился невидимым. Он становился частью темноты. Стражник внизу остановился, протер глаза и недоуменно посмотрел на стену особняка. Ему на секунду показалось, что стык между камнями стал чуть глубже, чернее, словно сама ночь протянула к нему липкий палец. Стражник сплюнул, помянул недобрым словом дешевое вино, выпитое на ужин, и пошел дальше.
Дрейк перетек внутрь.
Внутри особняка пахло иначе. Воском, дорогим сандалом и застарелым потом власти. Здесь не было стражи — барон Валериус считал, что его личная гвардия у входа и зачарованные замки на дверях спальни стоят целой армии. Он был богат, самоуверен и совершенно не готов к тому, что замок на его окне рассыпался черной пылью от одного лишь прикосновения Дрейка к медной ручке.
Спальня тонула в бархате. Огромная кровать под балдахином из темно-красного шелка, шкуры редких зверей на полу, столик с недопитым вином и рассыпанными документами. Дрейк скользнул вдоль стены, избегая лунного света, падающего из высокого окна.
