Зима. Вороны кружили над заснеженным полем. Головы, насаженные на окровавленные пики были выставлены вдоль дороги. Обрубки четвертованных тел палачи аккуратно выложили по обочине. Кажется, кто-то из бедняг был ещё жив. Удивительно живучие люди. Ни жестокая расправа, ни мороз не убили их. Всё-таки человек не такая уж и хрупкая тварь… Раненные просили о помощи, они хотели только одного – смерти.
Страшное зрелище. Князь явно хотел продемонстрировать свою жестокость. Напугать Камила. Сказать, что он гораздо страшнее его. Наивный…
Камил не надеялся на живых. Ведь живых можно было легко деморализовать, показав такую вот аллею из голов… А ещё у них есть жизнь и они боятся её потерять. Поэтому Камил тянул вдоль обезображенной дороги свою небольшую, но надёжную дружину. Дружину смерти.
До Серебряного Перевала было уже совсем недалеко.
Впереди – неизвестность. И реки крови. Назад пути не существовало. Только если присоединиться к воющим от боли и тоски калекам вдоль обочины.
Солнце сверкало в белых облаках, уже клонилось к горизонту. Холодно. Очень холодно. «Изнанка» не приносит с собой домашний уют. Дружинникам костры были незачем, а Камил рассчитывал на то, что согреется в предстоящем бою.
Он смотрел в небо и много размышлял, коротая за тяжёлыми думами долгий путь. Как это обычно бывает в опасной близи от смерти – вспоминалось прошлое. Красными ниточками тянулся ворох событий, приведших Камила в эту точку. Могло ли быть иначе? Как бы он поступил, вернись назад?
И чем больше он думал над этими вопросами, тем сильнее убеждался – по-другому быть просто не могло…
***
Счастливым у Камила было только детство. Счастливое, насколько оно могло быть таковым в царстве, разрушенном масштабной войной, последующими за ней бунтами и голодом. От внешних бед жестокого мира его защищало какое-никакое богатство семьи и отцовский баронский титул. Тяжёлые времена существуют лишь для нищих…
Родовое имение располагалось среди некогда процветавших полей, на крутом берегу быстрой горной речки. Богатый и величественный каменный дворец, который достался их знаменитому предку столетия назад, превратился за годы войны в полузаброшенные развалины. В бесчисленных коридорах которых завывал по ночам ветер, нагоняя на Камила жути. Казалось, что это из темноты воют древние чудовища, закованные в неизведанных подземельях родового имения.
Леса в округе были охвачены разбойниками. Караваны в эти места совались редко. Крестьяне голодали, окрестные деревни вымирали от неизвестных доселе болезней.
