Ночь началась обычно и ничем не отличалась от многих предыдущих.
Елена убрала со стола посуду после позднего чая, муж ещё раз посмотрел какие-то записи в тетради и аккуратно закрыл её, положив сверху очки. Квартира была тихой. За окном слышались редкие шаги, далёкий звук проезжающих машин и глухой шум города, который давно уже стал фоном.
Академик Бармалеева, как его называли в институте, выглядел усталым, но спокойным. Он сказал, что завтра у него снова заседание, какие-то обсуждения, и лучше бы лечь пораньше. Елена кивнула. Это был привычный разговор, они говорили подобное почти каждый вечер.
Когда они легли спать, казалось, что день завершился. Свет погас, и в комнате стало темно. Часы на стене тихо тикали, за стеной кто-то передвинул стул, потом всё затихло.
Стук в дверь раздался внезапно.
Он был не очень громким, но настойчивым. Несколько ровных ударов, затем пауза, потом снова. Елена сначала решила, что кто-то ошибся дверью, но муж уже поднялся с кровати и смотрел в сторону коридора. Его лицо изменилось. Он, казалось, сразу понял, что это значит.
– Ложись, – автоматически сказал он, но сам уже натягивал халат.
Стук повторился, на этот раз с голосом:
– Откройте. НКВД.
Голос был ровным, без крика, как дежурная фраза.
Елена тоже поднялась. Сердце забилось чаще, но она ещё пыталась удержаться за мысль, что это недоразумение, что, может быть, соседи, что-то ещё. Но фамилия мужа, которую произнесли через дверь, уже не оставляла вариантов.
Он подошёл к двери и, не глядя на неё, ещё раз повернулся к Елене.
– Всё нормально, – тихо сказал он. – Открою. Не волнуйся раньше времени.
Это было формальное успокоение, потому что ничто в его голосе не звучало уверенно.
Он открыл дверь.
В коридоре стояли двое в шинелях и фуражках. Лица обычные, без лишних выражений. В руках у одного папка, у другого – ничего. За их спинами виднелась тёмная лестничная площадка и тусклая лампочка под потолком.
– Гражданин Бармалеева? – спросил тот, что с папкой.
– Да, – ответил муж.
– Пройдёмте с нами. На несколько вопросов. Возьмите документы.
Тон был стандартным. Не угрожающим, но и не дружелюбным. Звучало так, будто это обычная процедура.
– Можно узнать… – начал академик, но его перебили:
– На месте всё объяснят. Не создавайте затруднений.
Елена стояла немного позади и смотрела на них. Она чувствовала, что должна что-то сказать, но подходящих слов не было. Всё происходило как будто по заранее написанному сценарию, в котором для неё не оставили текста.
– Можно ему взять пальто, – тихо сказала она. – На улице холодно.
