До конца рабочего дня было ещё часа полтора, и я занялась второй частью своих обязанностей: организацией досуга гостей.
Старые заявки все отработаны. Два божьих одуванчика – пожилые супруги из Японии – получили желанные билеты в Мариинку на завтрашний вечер. Семья из Италии с двумя невыносимыми десятилетними близнецами пойдёт в пятницу в музей кошек, попасть туда непросто, только по записи… А всё утро пришлось обсуждать с представителем партнёра-туроператора, какие предложения по части культурного досуга можно сделать прибывающей завтра малой группе китайцев человек в сто пятьдесят. Общими усилиями мы придумали кое-что интересное, и теперь можно было подготовить на завтра список.
Вообще-то это была не вторая часть обязанностей, а как раз первая. Брали меня на должность менеджера по организации досуга. Но постепенно оказалось, что большую часть времени я всё-таки занимаюсь нормальной переводческой практикой. Правда, об основных, пусть даже не очень любимых обязанностях забывать не стоило.
Я открыла нужный файл, собираясь рассортировать запросы на завтра, и тут дверь моего маленького, но уютного кабинетика распахнулась.
– Аля, ты очень занята?! – администратор дежурной смены завис на пороге.
– Я всегда занята, Стас, – строго ответила я. – А что случилось?
– Да… – промычал Стас, раздражённо морщась. – Есть дед один, из восемьсот восьмого. Орёт, как потерпевший…
– О чём орёт? – уточнила я.
– Если бы мы поняли, я бы к тебе не обратился!
– Ясно, – я закрыла файл и встала из-за стола. – Откуда он?
– Паспорт у него Германии, но сам дед… Девчонки говорят, это не немецкий язык.
– Ну, пойдём, послушаем.
Я закрыла за собой дверь и догнала длинноногого Стаса, который мчался по коридору со страдальческой миной на холёном лице.
Стас не особо мне нравился. Как начальник он был с девчонками грубоват и бесцеремонен, а уж если возникала проблема, которая могла дойти до руководства и бросить тень на его собственную репутацию, он становился невыносим, раздражителен и напорист. Всё ему казалось, что его всякие дуры нарочно подставляют. Он даже вообразить не мог, скольких он уже подставил сам. Есть такие противные типы: только себя любимого и чувствуют, никого другого в упор не видят.
В холле среди нескольких горничных, завхоза и лифтёра метался пожилой модно одетый господин. Он потрясал сжатыми кулаками и орал, действительно орал в голос. Я бы сказала, что ещё немного, и его хватит удар: лицо старичка было уже сиреневым от напряжения.
– Пытались по-английски, – бросил Стас раздражённо. – Не понимает… По-немецки пытались – только головой трясёт и слюной брызжет…
