Слуги во всю суетились, приглаживая наши с маменькой платья. Вилли накручивала мне бигуди. А я безразлично смотрела на своё отражение и думала: надо бы поправить маску.
На меня смотрела чужая девушка. С идеальной осанкой, с приторной улыбкой, с пустыми глазами.
Я поправила маску. Она сидела на месте. Как всегда.
— Не дёргайтесь, — тихо сказала Вилли, заметив моё движение.
— Я и не дёргаюсь.
— Дыши ровнее. А то маменька заметит.
Я выдохнула. Глубже. Но маска не давала дышать по-настоящему.
В дверь судорожно стучат, и я сразу понимаю, кто это, и поправляю маску. Из унылого лица становлюсь более расслабленной, а на губах красуется приторная улыбка. Делая глубокий выдох, я откликаюсь:
— Входите, маменька.
Мама заходит, по её лицу видно, что она совсем недовольна…
Все слуги быстрым шагом выходят из комнаты. А Вилли оставляет бигуди и испаряется. Даже часы, будто боясь познать мамин гнев, замолкают.
— Что-то случилось, маменька? — давлю из себя улыбку.
Мама шумно выдыхает и смотрит на меня с ног до головы.
— Безобразие. Ну, что это такое? — высказывает мама про себя, будто не слушая меня.
— Что случилось? Ты чем-то расстроена? Я могу тебе помочь?
Мама грозно смотрит мне в глаза, но быстро отводит взгляд.
— Ни фигуры, ни личика, ни изящества, — перечисляла она, будто не слышала меня. — В моём возрасте я была как наливное яблочко — румяная, аппетитная. А ты? Худая, опухшая, растяжки. Царевичу даже вкусить нечего
«Я не нектар, чтобы меня вкушать», — подумала про себя я, всё также виновато улыбаясь матери.
— Ладно, что с тебя взять? Ты ещё поправилась, на весах +2 кг.
— Я могу есть поменьше… И я…
— Нет, переходишь на ползёрнышка в день и стакан воды с лимоном, — говорит мама, показывая своим видом, что разговор окончен.
Она вышла. Слуги выдохнули и снова засуетились. Вилли подошла ближе и тихо сказала:
— Я принесу вам поесть позже. Не переживайте.
Я кивнула, но внутри было пусто.
Снова посмотрела в зеркало. Маска сидела плотно. Ни одной трещины. Ни одной щели.
Я отвернулась к окну. За ним — сады, мокрые от дождя. А дальше, за пределом королевства, темнел лес. Говорили, что там живут чудовища. Говорили, что каждый, кто входит, не возвращается. Тёмный лес семи зеркал. В нём спрятана вся правда, которую никто не хочет видеть
Он казался настоящим.
Не таким, как лица вокруг, не таким, как улыбки придворных и голоса, которые врут даже тогда, когда молчат. Маска на мне стала тяжелее. Я знала: кто-то когда-то давно решил, что правду нельзя смотреть в глаза. Именно поэтому все королевства отказались от волшебных зеркал. Именно туда отправили их все — в Тёмный лес.
