Галактика не прощает наивности. В 2489 году человечество всё ещё верило в математическую вероятность братьев по разуму, полагая, что пустота космоса слишком велика для войны. Мы ошибались. Война пришла не из-за территорий и не из-за ресурсов. Она пришла в момент святотатства, когда мы ступили на планету, которую считали ничьей, но которая оказалась колыбелью чужого божества.
Теперь на календаре 2500 год. Уже одиннадцать лет система Солнца и система двойной звезды Кеплер-442 объяты пламенем тотального истребления. То, что началось с короткой, кровавой стычки на каменистых равнинах нейтральной Гесперы-9, переросло в бесконечную бойню. Тогда исследовательская миссия «Прометей-12» даже не успела передать сигнал бедствия. Урианцы уничтожили их не как солдат, а как паразитов, осквернивших своим присутствием святыню. Ответный удар земного флота стер с лица Гесперы-9 все следы битвы, но поздно: механизм ненависти был запущен.
Мы называем их урианцами — по имени их родного мира Ури, планеты вечных бурь и розового тумана. Глядя на них, сложно избавиться от чувства жуткого, искаженного узнавания. Они гуманоиды. Пропорции их тел почти идеально повторяют наши, и в минуты затишья, глядя на труп врага, солдаты содрогаются от того, насколько мы похожи в своей анатомии. Но на этом сходство заканчивается. Их кожа — это палитра заката, в котором угадывается пол. Мужчины Ури — массивные, ширококостные воины. Их торсы, покрытые броней из хитина и закаленного полимера, кажутся высеченными из темно-розового, почти багрового гранита. Они на голову выше среднего землянина, и в их движениях чувствуется невероятная, животная мощь, способная смять стальной шпангоут голыми руками. Женщины же — призрачны и утонченны. Их кожа — яркий, почти светящийся оттенок фуксии, она кажется тоньше лепестка цветка. Глядя на их хрупкие, угловатые тела, легко обмануться, посчитав их слабыми. Это фатальная ошибка. Самые безжалостные снайперы и психокинетики Ури выходят именно из числа женщин.
Но подлинный ужас вызывают не различия в окрасе, а черты, единые для всего вида. У них нет зубов. Ротовая полость представляет собой сплошную костяную пластину с острым режущим краем, за которой начинается глотка. Во время допросов пленные не кричат — они издают низкий, вибрирующий гул, перемалывая слова в этих беззубых, твердых челюстях, словно жерновами. И глаза. Их глаза — это чистая, незамутненная голубизна, без белков, без зрачков, сплошная сапфировая бездна. Когда человек смотрит в эти глаза, он не видит эмоций. Только абсолютную, бездонную синеву, в которой отражается ваша собственная смерть. Нет ничего более деморализующего, чем целиться в лицо, лишенное зрачка, и понимать, что ты не можешь предугадать его следующий шаг.
