Мороз безжалостно щипал щёки, под ногами хрустел снег, а ветер хлестал по лицу резкими порывами.
Как же я ненавижу зиму.
Огромные снежинки так и норовили попасть в глаза, морозный ветер заставлял нос краснеть. Из-за сугробов ботинки то и дело предательски соскальзывали, будто нарочно тянули меня ближе к земле.
Дополнительным испытанием стал красный чемодан, который наотрез отказывался катиться по еле вытоптанной тропинке. Руки замёрзли и устали тащить такую тяжесть.
Единственная причина, по которой я могла порадоваться этому времени года, – каникулы в честь Нового года и Рождества. Праздники всё-таки умеют согревать душу… если проводить их в кругу семьи.
Именно поэтому я уже почти полчаса брела по замёрзшей дороге, волоча за собой этот проклятый чемодан.
Да где ж этот дом?!
Бабушка жила далеко за городом. На автобусе доехать несложно, а вот идти от остановки больше километра по снегу – настоящее испытание! Я не из тех, кто сдаётся, но силы были уже на исходе. Сначала меня спасала бодрая музыка в наушниках, но телефон почти сел, и пришлось отказаться от последнего утешения.
На горизонте наконец показалась зелёная крыша.
Когда-то я бежала сюда после школы - меня ждала бабушка Рози со свежеиспечёнными пирожками. Воспоминания накрыли с головой: ведь я провела здесь почти всю жизнь. Зря навещаю Рози так редко… нужно чаще приезжать без поводов, чтобы пить травяной чай, слушать бесконечные истории, вдыхать запах выпечки.
Задумавшись, не сразу заметила, как деревянный забор вырос прямо передо мной. Калитка противно скрипнула, и я направилась к дому.
Мы жили скромно: без излишеств, но и без нужды. Дом в маленьком городке, больше похожем на деревню, казался особенно уютным благодаря резным оконным рамам. Рядом располагался небольшой огород. А в центре двора – та самая яблоня. В детстве я обожала взбираться на неё: высота дарила странное, почти пьянящее чувство свободы.
Сейчас мой взгляд задержался на голых ветвях, укрытых снегом. Я мечтательно улыбнулась и громко шмыгнула замёрзшим носом. Да, детство у меня было по-настоящему счастливым.
Я постучала в дверь, которая до сих пор хранила следы моего творчества. Когда-то мне хотелось добавить в жизнь красок - буквально. Я расписала её, и, судя по всему, краски оказались на редкость стойкими: узоры, напоминающие гжель, упрямо держались спустя годы.
Дверь открылась почти сразу.
На пороге стояла высокая женщина в мягком махровом халате. Бабушкой её язык не поворачивался назвать. Слишком уж молодо она выглядела. Потому Рози всегда просила обращаться к ней по имени. Морщинки словно избегали её голубых глаз, а седина коснулась лишь нескольких прядей.
