I
П
оздняя ночь. Дождь ритмично отстукивал градом по окнам. Из таверны, купавшейся в рыжем свету, разносились голоса, бушевавшие на всю округу. Промысловики, горожане, проезжие – все столпились под крышей постоялого двора с вывеской «Байки Слепца». И все искали одной цели.
Оглушительный гомон. В самом сердце, за барной стойкой, затаился юноша. Его смутил внезапно нахлынувший спор. А может и не спор вовсе – в обычных барных ссорах могут перегрызть глотки из гордости и упрямства… или от пробившего голову хмеля. Здесь же всё иначе. Суровые люди вели разговор о растравленной истории, задевшей всех разом. Не столько враждебно, сколько по-родственному.
И лишь юноша с серебрянными волосами недоумённо мотал головой. Его навострённый слух ловил каждое новое слово. Хилое тело, малый возраст и повязка. Чёрная, непроглядная повязка обрамляла бледноватое лицо.
– Да говорю ж! – бухнул рыжебородый низкий, но массивный мужичок, опрокинув глубокий глоток пива. Деревянная кружка громко врезалась в стол. – Даже по речам – вся поганость этого гада ясна!
– Чем докажешь? – встрял долговязый торговец с шепелявым голосом. – Матёрым, ясно дело, вся суть на ладони. А тут речь про зелёного юнца. Ему как быть?
– И то верно, – черноволосый мужчина, неспешно затянувший сигару, обратился к бородочу. – Сам понимаешь, Гролин, желторотые и волка от пса не отличат, а ты о таком молвишь.
– Да замолкните, старые псы! – голос молодого брюнета разразился по залу. – Чем там дело то кончилось, Айин?
Вызывающие, почти усмешливые вздохи в ответ на «старые псы» прокатились вокруг. Резкий стук оборвал всё. Беловласый юноша вздрогнул, и повязка вспыхнула рыжим под светом свечей.
Все взгляды приковались к кружке, чьи края только что натирали, а затем метнулись к трактирщику. Чёрные волосы, прошитые седой прядью, что свалилась на глаза, блестнули.
– Время позднее, господа, – проговорил он ровно и хладно. – Оставьте моего племянника. Он должно быть утомился. Не так ли, Айин?
– Уважте, господин хозяин! – взмолился Гролин, теребя свою спутавшуюся бороду. – Нам завтра с утра и до поздня вечера по горам шастать. Не лешите сказ Айюши хоть дослушать!
– Солирн, господин, упрашиваем! – подхватил брюнет.
– Гролин, Яран, имейте совесть. – сказал мужчина, звеня серьгой в одном ухе, и скинул сигарный пепел.
– Ай, милой, отчего же ты притих? – Солирн скинул охапку чистых ложек в ящик. – Тебе следует сейчас отдыхать. Уважаемые несомненно дождутся продолжения.
Айин привстал робко, но смиренно, и его волосы, едва не достигавшие плеч, соскользнули с маленького уха.
