Талнах-Оум никогда не спал. Грандиозный город-завод внутри Железной горы пульсировал, словно сердце исполинского голема, заставляя вибрировать каждый камень, каждую кость в теле Дарэна. Гул паровых машин в Нижнем секторе был не просто фоновым шумом — он превращался в осязаемую тяжесть, которая давила на плечи сильнее, чем корзина с рудой. Дарэн закрыл глаза, пытаясь отгородиться от лязга поршней и свиста перегретого пара.
Бум. Шипение. Бум. Шипение.
Он считал удары сердца, стараясь подстроить их под ритм главной магистрали. Это был единственный способ не сойти с ума в этой душной темноте. Четырнадцать лет — возраст, когда другие мальчишки из Княжества Ветра, возможно, запускают свои первые планеры, но для «Шлака» из касты неприкасаемых время измерялось не годами, а количеством добытого антрацита и глубокими шрамами от магнитного ошейника.
Ржавый металл ошейника нещадно натирал шею. Дарэн чувствовал, как устройство едва заметно гудит, реагируя на магнитные поля, пронизывающие шахту. Этот ошейник был символом «Стального Долга» — напоминанием о том, что даже его плоть и кровь принадлежат Никелевому князю. Стоило Дарэну на секунду замедлиться, как легкий электрический разряд прошивал позвоночник, заставляя мышцы сокращаться в болезненном спазме.
— Живее, отродье! — надтреснутый голос надсмотрщика Вариуса полоснул по ушам.
Дарэн не поднял головы. Он знал, что прямой взгляд может стоить ему дневного рациона воды. Вместо этого он покрепче перехватил кирку. Его пальцы, огрубевшие и покрытые слоем угольной пыли, невольно коснулись потайного шва на лохмотьях, которые когда-то были рубахой. Там, в тесном убежище из ниток и грязи, покоился «теплый камень». Единственное сокровище, которое он нашел в обвале рудников Огненного пути и сумел пронести через все досмотры. Камень пульсировал мягким, едва ощутимым теплом, словно живое существо, обещавшее, что эта тьма не вечна.
— Я сказал: двигайся, кусок ржавчины! — Вариус, массивный мужчина в начищенных до блеска доспехах Магнитного Стража, с размаху ударил тяжелым окованным сапогом по старой опорной балке. — Вы, Шлак, совсем обленились. Если норма к вечеру не будет выполнена, я лично прослежу, чтобы вас отправили в Великий Котел на переработку!
Рабы вокруг вздрогнули. Слово «Котел» действовало лучше любого кнута. Дарэн видел, как его напарник, старый жилистый раб по прозвищу Крот, лихорадочно заработал кайлом. Но звук удара Вариуса по балке оказался роковым. Старая древесина, источенная сыростью и вибрациями, издала протяжный, мучительный стон. Потолок шахты, и без того едва державшийся, отозвался сухим треском.
