О трех заветах и лестнице человечества
1.
Первый Завет был колыбелью, но колыбель становится гробом,
если в ней остаётся взрослый.
«Ты должен», — говорил Закон, — «служить роду, чтить предков,
приносить жертву идолу территории».
И люди сгибали спины под плетью обычая.
Я видел народ, который чтил свою землю,
но не видел брата в чужеземце.
Я видел жреца, который резал агнца за грехи племени,
но не отдал последний хлеб вдове из другого стана.
Первый Завет — это верблюд, навьюченный «ты должен».
Имя ему — Рабство по рождению.
2.
Но Заратустра учил о трёх превращениях духа.
Вот второе: верблюд становится львом.
Лев говорит: «Я хочу».
Лев сражается с драконом «Ты должен» —
с драконом, чья чешуя сверкает золотом крови и железа.
И этот дракон распадается на две головы:
одна голова — «чти царя», другая — «чти попа».
Лев рычит в пустыне, и пустыня отвечает:
«Нет больше иудея, ни язычника;
нет раба, ни свободного;
нет мужского пола, ни женского».
Так говорил Второй Завет, и имя ему — Личность.
3.
Но я спрашиваю вас, о братья мои:
что есть личность, вырванная из рода,
если она не становится мостом к другому?
Она — горящая свеча в пустой комнате.
Она — птица без стаи, которая падает замертво от одиночества.
Второй Завет дал человеку душу, но оставил тело на съедение маммоне.
«Спасайся один», — шепчет поп, — «молись в тиши своей комнаты».
Но я говорю вам: горе тому, кто спасается один,
ибо рай в одиночку — это ад,
а ад с товарищем становится чистилищем, ведущим к свету.
4.
Вы поняли меня, мои братья?
Нужно третье превращение: лев становится ребёнком.
Ребёнок говорит: «Я есмь — и мы есмь».
Ребёнок не верит в священную частную собственность,
ибо знает: земля ничья, пока все не скажут «наша».
Ребёнок не молится небесному царю,
ибо видит, что царство небесное строится из глины и пота.
Третий Завет — это соборное человечество,
где каждый свободен, потому что все равны,
и все равны, потому что каждый свободен.
Не кровь связывает вас, и не вера в невидимого,
а общий труд и общий хлеб,
и общее завтра, которого нет без вас.
5.
О, как смеюсь я над теми, кто говорит:
«Ветхий Завет был хорош, Новый — лучше, а третий — ересь».
Колодец не оскверняет того, кто напился и идёт дальше;
лестница не проклинает того, кто ступил на следующую ступень.
Ветхий Завет был семенем; Новый — ростком;
Третий — деревом, в котором поют птицы всех цветов кожи и всех языков.
Но горе тому, кто вырвет росток и скажет: «Это и есть всё дерево».
Горе тому, кто засушит семя в музее и назовёт это вечностью.
Я хочу, чтобы вы были деревьями, а не гербариями.
Я хочу, чтобы вы сжигали старые скрижали,
