Святые слёзы.
Посвящается моему папе и только ему , Горбунов Виктору Анатольевичу…
Это было давно, так давно, что мне даже грустно, но дело не в этом: мне тяжело и больно вспоминать одно событие…
Вечер, холодно очень. Я иду в тёплом пальто, под которым - комбинезон на меху, на голове - теплая шапка с большим вязаным помпоном, а на ногах тёпленькие унты. Оренбургские зимы , знаете ли, вам не шутка! Папа держит меня за руку. Падают меленькие снежинки. Я в тайне от папы разговариваю с ними, ловко ловлю их ртом. Вокруг снега - видимо-невидимо .
Не помню, конечно, о чём мы говорили, но папа всегда был интересным рассказчиком и собеседником для меня. Наша квартира тогда находилась в небольшом, новом пятиэтажном доме, рядом с лесополосой, а может , это был настоящий лес, просто так говорили взрослые, а я запомнила .
Я везу уже пустые санки. Мы ходили кататься на горку. Если я по дороге уставала, то садилась , и папа меня вёз, благо снег лежал легкий и пушистый.
… И надо же такому случиться ! Уже на подходе к дому из этой самой лесополосы, можно сказать, прямо на нас вышел мужчина полностью в белом , почему-то я сразу его приняла за охотника. Это был человек высокого роста, достаточно крепкий и сильный , уверенный в себе. Он вёз санки, точно такие же , как у меня, с разноцветными узкими деревянными дощечками. Мне померещилось или показалось, что в его санях то ли сидит ребенок, то ли лежит собачка - непонятно… А папу этот человек сразу узнал. Оказалось, что это его сослуживец : папа у меня офицер , военный. В тот момент меня что-то начало сильно тревожить, мне стало страшно, беспокойно, я интуитивно начала тянуть папину руку назад, а наш встречный, как специально , с какой-то особой гордостью и лихачеством , радостью , что ли, начал приветствовать нас, объясняя , что он тут просто вышел развлечься . Я насторожилась и ничего не поняла.
