Кольцо осталось в ткани, хотя по программе она должна была разжаться.
Никита посмотрел на собственную руку. Два пальца лежали на датчике, остальные он держал в воздухе: привычка помогала не посылать лишних команд. На экране управляющего блока пальцы давно разошлись. В камере за стеклом бледная петля по-прежнему охватывала прозрачное кольцо.
— Ещё раз не надо, — сказала Елена.
Он убрал руку совсем.
Петля находилась в закрытом сосуде размером с небольшую хлебницу. Сквозь неё шла сетка тонких красных каналов; у основания сходились трубки питания и обратного тока. Пять недель назад здесь лежала рыхлая полоска клеточной массы. Теперь она могла изгибаться, удерживать предмет и различать давление на двух сторонах. В ней не было мозга. Впрочем, Никита уже несколько раз поймал себя на том, что, подходя к стеклу, старается не делать резких движений.
Чэнь Бо наклонился к отдельному прибору, который сам принёс утром. Основной экран показывал снятую команду, а его прибор — сохраняющееся напряжение ткани.
— Здесь тоже, — сказал он.
Елена не ответила. Она следила за тёмным участком у места, где ткань охватывала кольцо. Никита заметил его только сейчас: маленький треугольник, который за последние секунды увеличился. Ткань прижимала сама себя и пережимала питающий канал.
— Снять нагрузку. Возвращаемся к вчерашнему режиму.
Никита потянулся к управлению камерой, и из динамика прозвучало:
— Тогда мы снова получим вчерашний результат.
Он остановил руку над экраном. У Мирта был негромкий мужской голос, выбранный когда-то из десятка стандартных; после замены звуковой системы все решили, что он звучит моложе. Никиту раздражало, что он тоже так подумал.
— Мирт, у нас нарушается питание, — сказала Елена. — Покажи возврат потока.
На стене развернулась увеличенная схема. Треугольник выглядел хуже, чем за стеклом: вместо ровного движения по каналам в нём возникали тёмные остановки.
— Измените крепление, — произнёс Мирт.
Лейла Мансури, до этого сидевшая в стороне, поднялась. На её экране всё ещё оставалась утренняя переписка с системой. Она подошла к стене, провела пальцем вдоль схемы и открыла изображение опоры.
— Это предложение из ночного расчёта?
— Нет.
— Когда оно возникло?
— После второго снятия команды.
Никита посмотрел на время. Со второго снятия команды прошло меньше минуты. Мирт предлагал освободить один из трёх зажимов, которыми полоску ткани держали в сосуде. Без зажима она могла развернуться вокруг кольца. Именно этого они раньше избегали: свободное движение осложняло измерение и делало образец непохожим на аккуратную рабочую модель пальца.
