Ночь. Или день. Я не знал. Всё равно. Главное от этого всё равно не менялось.
Смутный звук…
А. Брат. Снова что-то говорил. Всё равно.
Я не знал даже, точно ли я жив. Может, нет? Как можно жить с дырой в груди?
Совсем недавно я признался брату, что Она – мое сердце.
А теперь Её нет.
Как жить без сердца?
Я вот не знал.
Хотя… Всё равно. Жив я или мертв – мне одинаково плохо.
Неужели Она правда поставила мою жизнь выше своей свободы и своей чести? Неужели не понимала, что без Неё мне не нужна эта жизнь?
Правитель Империи Менд был прав. Мне больше не понадобятся браслеты. Никогда.
О какой ещё девушке может идти речь, если мне нужна Она? Та, которую этот мерзавец посадил на цепь, как животное?
А-ла-ти-эль…
Это имя всегда заставляло сердце биться чаще.
Но сейчас я ничего не чувствую.
Только боль. Только тоска. Только вина.
Моя вина, что он забрал Её. Моя вина, что Её будут мучить.
Её – самую нежную, самую добрую девушку во Вселенной. Как я мог это допустить?!
Перед глазами так и стоял Её последний взгляд. Отчаянный, полный безграничного ужаса…
И вместе с тем решительный.
Моя милая, решительная, светлая… Девушка с самым огромным сердцем.
Как продолжать жить, если цена этих дней – Она. Цена – Её свобода. Может быть, и Её жизнь.
– Торрелин! – донеслось откуда-то издалека.
Да, я знаю свое имя.
В Её устах оно звучало вовсе не грубо и резко, как всегда, а так удивительно мягко, нежно… Как и сама Она.
Её объятия всегда были очень трепетными и вместе проникающими до самого сердца. Мне казалось, что Она касается самой моей души.
Слишком много чувств. В груди, лишенной сердца, уже не помещаются.
Зато разум полон воспоминаний. Ярких. Живых.
Оттого ещё больнее позволять им оживать. Но не могу перестать.
Вот наша первая встреча. Я вылетел за дверь, когда беловолосый сосед выбесил меня, и чуть ли не с разбегу влетел в тоненькую фигурку. Её облик навсегда врезался в сознание. Эта густая коса, перекинутая через плечо… И огромные яркие глаза, одновременно и удивленные, и испуганные… И тонкие, чарующие черты лица…
Тогда я сбежал. Рыкнул что-то и сбежал. Потому что слишком удивился незнакомым чувствам, что вспыхнули в груди.
Только они так и не пропали.
А когда поцеловал – пропал совсем…
Моя… А-ла-ти-эль…
Жгучая боль. И резкая тоска, сдавливающая грудь. Словно бы вместо сердца остались только воспоминания.
И вина.
Не уберег.
Не защитил.
И браслеты… Разрезаны. Я не сумел поднять.
И по коже текли алые узоры…
Как продолжать жить, когда из пробитой груди хлещет кровь памяти?..
Прости меня, Алатиэль…
