ГЛАВА 1: Последняя тишина Земли
Город больше не шумел. Наверное, это было самым трудным — привыкнуть к тому, что у огромного, многомиллионного Нью-Йорка пропал пульс. Больше не хлопали двери такси, не кричали дети в парке, не гудели кондиционеры в офисных высотках. Остался только шелест листвы, которая медленно пробивала старый асфальт Пятой авеню, и ленивый крик птиц, свивших гнезда на крыше Центрального вокзала.
Марк сидел на полу в своей квартире на двадцать четвертом этаже. Вокруг него царила безупречная, стерильная чистота. Раз в день по расписанию включался климат-контроль, разгоняя застоявшийся воздух. Раз в неделю автоматические системы чистили мягкий ковер. Дом заботился о нем с механической точностью, но эта забота казалась Марку изощренной пыткой. Она лишь подчеркивала: ты остался один.
Ему было тридцать шесть. Но в отражении оконных стекол на него смотрел старик с бледной кожей и потухшим взглядом. Челноки улетели пять лет назад. Марк помнил тот день до секунды: рев двигателей последней спасательной флотилии, уносившей остатки человечества к далеким, зеленым мирам Новой Земли. Он должен был быть там, на борту «Ковчега-4». Но за два дня до старта его жена Лиза слегла с последней стадией легочной лихорадки. Он не смог бросить ее в душном боксе космодрома. Он остался. Лиза ушла через месяц, тихо, в полной темноте под одеялом. И Марк остался один на пустой планете.
— Лиза... — негромко позвал Марк.
Его собственный голос показался ему чужим и пугающе громким в пустой комнате. Звук ударился о голые стены и растворился. Никто не ответил. Даже эхо поленилось вернуться. Марк закрыл глаза и сжал зумы. Одиночество не просто давило — оно физически болело, разливаясь тяжелым свинцом в груди. Оно проникало под кожу, заставляя пальцы дрожать от нехватки простого человеческого прикосновения.
В углу комнаты послышался едва различимый шорох. Круглый, глянцево-черный диск робота-пылесоса тихо съехал со своей док-станции. На его верхней панели замигал мягкий синий индикатор. Начался вечерний цикл уборки. Робот пополз по комнате, монотонно и бессмысленно всасывая невидимые пылинки.
Марк посмотрел на него с внезапно вспыхнувшей яростью. Этот кусок пластика и кремния действовал по программе, написанной людьми, которых больше нет. Он выполнял свой долг, не зная, зачем и для кого.
Марк резко поднялся, покачнувшись от головокружения — последние дни он почти ничего не ел, заглушая голод дешевым синтетическим виски. Он зашел в ванную комнату. На него взглянуло изможденное лицо из зеркала. Седина в волосах, мешки под глазами. Лицо последнего человека на Земле.
