Я сидела в мягком кресле с книгой в руках и смотрела, как стеклянными стенами вегетария падают огромные пушистые снежинки. Идеально уютно, если б не ругающиеся за огромными кустовыми розами родители.
Не виновата я, что забралась с книгой раньше них! Не собиралась подслушивать, но и уходить, когда они уже начали спорить, было бы странно.
– Это Средневековье, Алеш! – мама, как обычно, не стеснялась применять свои эпитеты из прошлого мира. Мой отец, Князь Алеш Олдрич, вздохнул.
– Иона, милая! Я не собираюсь выдавать нашу дочь за неизвестного принца исключительно договора ради, как делают некоторые династии. Я лишь сказал, что наша девочка уже взрослая, и нам стоит подумать о достойной партии для нее! Корина – княжна Алаурии, и супруг у нее должен быть достойный!
– Ты хочешь договорной брак! – За свои восемнадцать лет я твердо уяснила, что спорить с мамой мог только папа, а вот переспорить маму не мог никто. Но сейчас отец был тверд, как горы нашего княжества.
– Да. Но ради ее блага. Поверь, поднять статус за счет союза с княжной хотят многие, а задурить девочке голову после одного бала – тоже дело недолгое. Поэтому тех, кто ей приглянется, оценим мы с тобой.
Мама рассмеялась, озвучив и мои мысли:
– Ох, Алеш! А если ей никто не понравится? На прошлых двух балах ни один юноша не привлек ее внимания, если не сказать хуже! Корина, конечно, вела себя достойно своего имени, но наедине… ты, милый, слышать не слышал, как она смеялась! Особенно на тем наивным лордом, который думал, что княжне читать ни к чему!
Конечно, я смеялась! Это как такие дремучие идиоты на свете живут?
Отец тем временем вздохнул.
– Я не хочу выдавать Корину замуж против воли. Но пойми и ты меня: я хочу лучшего для наших детей. Я ведь больше не вечен. И это так странно…
– Чшш, милый… – Мама, судя по звуку, обняла отца, – Мы все не вечны, в отличие от гор. Но зато мы живые. Ты ведь не хочешь обратно в свой каменный, но бесконечный век?
Тихий, но теплый смешок был ей ответом.
– Нет. У меня было два с половиной века одинаковых зим, и последние два десятилетия счастья с тобой и нашими детьми, я ни на что не променяю. Но пообещай, что подумаешь и поговоришь с Кориной, чтобы она серьезно присмотрелась к молодым людям на балу и приемах. Мне кажется, мы ее избаловали.
Мама тихо рассмеялась, и что-то прошептала в ответ. Родители еще раз обнялись, а я сидела тихо, как мышка, и задумчиво кусала губы.
Двадцать лет прошло, а папа с мамой нежничают, как будто только вчера разрушили свое проклятье. Я выросла, наблюдая любовь, нежность и разумные диалоги.
