Леденящий душу вой доносился из каждой щели, но, как ни странно, продолжать идти было его смыслом жизни. Целью последних, столь стремительно утекающих минут в жизни.
Он знал, что после того, как он раскидает свои останки по серым бетонным стенам посредством большого «Бума», в конце этого спасительного островка его уже никогда и никто не найдет, да и совсем скоро забудут. В этих катакомбах, в логове тварей, которые напоминали своим внешним видом преисподнюю, твари, которые за столь короткий срок успели унести такое внушительное количество жизней… жизней людей, которые были ему ближе всех на свете, которые неприметно унесут еще столько же жизней, пусть и не известных ему, тех жизней, о которых он никогда и не узнал бы, он должен был уничтожить их племя раз и навсегда, как и говорил его наставник Лёд.
«Если перед тобой стоит выбор: пожертвовать чем-то для всеобщего блага либо нет, тебе просто придется принять этот выбор. Но, Макс, запомни одно: ты не должен никогда оглядываться на последствия своего выбора, думать: „А что скажут другие?“ – и ты не должен жалеть о чем-то, что сделал. Потому что этот выбор твой, и ты сам пошел по этому пути». Тогда Лёд, конечно же, не имел в виду, что наступит момент, когда и самому Барсуку придется отдать свою жизнь взамен возможности. А может, именно об этом и шла речь. Этой возможностью был шанс других людей на дальнейшее выживание.
Голова Барсука была холодна. Он как никогда понимал важность человеческого будущего – не только его общины и близких ему людей, но и всего человечества вообще. Наверняка еще пару лет назад он никогда и не подумал бы о том, что ради кого-то он сможет хотя бы пальцем пошевелить, если это не принесет ему еще больше денег и славы в сфере его бизнеса. Он никогда не знал, на что он способен пойти в крайних, буквально безвыходных ситуациях, он никогда и никому не сочувствовал и даже особо ни о чем не жалел. Также он никогда и никого не любил. Так было раньше. И пусть его несчастье было довольно недолгим, я надеюсь, что хотя бы смерть его будет такой же быстрой.
Идти было невыносимо и смертельно опасно. Еще бы, как вообще обычный человек способен вот так идти, когда твоя левая нога разодрана в клочья и вся конечность уже буквально начала отмирать, о чем бережно шептали черные шматы окровавленного мяса на обрубке кости? Наверное, если бы такое увидел человек, не подготовленный к такому зрелищу, он непременно упал бы в обморок и от увиденного запачкал штаны прямо на том же месте, в ту же секунду. Ведь дальше не лучше.
