Солнце только-только поднялось над горизонтом, окрашивая в багровые тона бескрайние поля и густые леса, что тянулись вдоль великой русской реки. Воздух был ещё прохладным, но уже пахло влажной землёй, свежей травой и дымом — где-то далеко, за лесом, жгли прошлогоднюю стерню. На высоком берегу Волги, у самого обрыва, стоял древний город. Его деревянные стены, потемневшие от времени и непогоды, казались живыми: в них угадывались следы былых осад, пожаров и побед. Над башнями лениво поднимались тонкие струйки дыма — город просыпался, готовился к новому дню, не зная, что этот день станет началом конца привычной жизни.
Внизу, у пристани, уже кипела работа. Купцы в длинных кафтанах, подпоясанных яркими кушаками, спорили о цене на мёд и воск, грузчики перекатывали тяжёлые бочки с солониной, а мальчишки сновали между телегами, надеясь заработать медную монетку. Волга несла свои воды величаво и неспешно, отражая в себе и синее небо, и белые облака, и паруса купеческих ладей. Казалось, что так было всегда и так будет вечно: шумный торг, запах свежей рыбы, звон колоколов с городских церквей.
Но в этот утренний час в город въезжал отряд всадников. Их доспехи тускло поблескивали в лучах восходящего солнца, а на копьях развевались незнакомые знамёна. Лица воинов были суровы и сосредоточены. Они не спешили, но и не медлили — каждый знал своё место и свою задачу. Впереди ехал молодой воевода с коротко остриженной русой бородой и холодным взглядом серых глаз. Его звали Андрей. Он был сыном знатного боярина, выросшим на рассказах о славных предках и о том, как нужно защищать родную землю. Но сейчас в его сердце не было ни гордости, ни радости — лишь тяжёлая решимость.
Андрей остановил коня у ворот детинца. Стражники, узнав его, молча расступились. Внутри крепости было тише, чем на торговой площади. Здесь пахло сосновой смолой, свежим хлебом из княжьей пекарни и конским потом. Во дворе суетились слуги: кто-то нёс воду из колодца, кто-то чистил оружие. Князь ждал.
В просторной гриднице было сумрачно. Свет проникал лишь через узкие окна-бойницы, выхватывая из полумрака массивный дубовый стол и резное кресло князя. Сам князь сидел неподвижно, словно высеченный из камня. Это был уже немолодой человек с седой бородой и глубокими морщинами на лице — следами долгих лет правления и бесконечных тревог.
— Ну что, Андрей? — голос князя был глухим и усталым. — Дошли вести?
Андрей спешился у крыльца, быстро поднялся по ступеням и вошёл в гридницу. Он поклонился князю, но взгляд его остался прямым.
