Стеклянные двери КПП разъехались, выпуская Алексея в бетонный тамбур. Здесь пахло машинным маслом, хлоркой и ещё чем-то неуловимо заводским – тяжёлым, раскалённым, живым. Он держал паспорт и командировочное предписание, зажатые так сильно, что бумага начала сгибаться.
– Документы, – голос из динамика звучал ровно, без приветствия.
Алексей просунул бумаги в лоток. За бронированным стеклом маячила фигура в форме, лицо скрывал блик. Секунда, другая. Потом лоток выехал обратно вместе с пропуском – пластиковая карта с его фотографией, голограммой и надписью: «ЧМЗСС, допуск 3-й категории».
– Туманов Алексей Сергеевич, – произнёс голос уже чуть мягче. – Институтский?
– Из НИИ, да. К главному инженеру.
– Знаю. Ждут вас. Пройдите к турникету, приложите пропуск к считывателю. Биометрия – правая рука, затем левая.
Алексей шагнул к узкому проходу между бетонными блоками. Сверху, за металлической сеткой, он заметил камеру и маленький круглый датчик. Турникет щёлкнул, загорелся зелёный свет, но голос не спешил пропускать дальше.
– Задержитесь. Вас встретят.
Из двери слева вышел человек в безупречной форме, с планшетом в руке. Высокий, плотный, с тяжёлым взглядом, который, казалось, оценивал Алексея не как гостя, а как потенциальный источник угрозы.
– Андрей Сергеевич Громов, начальник службы безопасности, – представился он, даже не протянув руки. – Ваши вещи?
– Только планшет и сменная обувь.
Громов кивнул на сумку, пропустил её через рентген, сам же бегло просмотрел экран. Всё это время он не задавал вопросов, и Алексей чувствовал, что его молчание – не растерянность, а профессиональная выдержка. Наконец Громов поднял взгляд.
– В институте, говорят, вы лучший по роевым системам. – В голосе не было одобрения, скорее констатация факта. – У нас эти ваши рои уже год работают. Только сейчас сбой какой-то начался. Вера Ильинична попросила прислать эксперта.
– Я знаком с системой, – осторожно ответил Алексей. – Но для диагностики мне понадобится доступ к журналам.
– Доступ будет. – Громов щёлкнул планшетом, что-то отметил. – Но вы должны понимать: завод – режимный объект. Всё, что увидите, – под грифом. Любые выгрузки данных – только через меня. – Он посмотрел прямо в глаза. – Я здесь отвечаю за то, чтобы ни одна деталь не ушла на сторону. И за то, чтобы люди не пострадали. В прошлый раз, когда у нас была «непонятная» ситуация, погибло пятеро.
– Я слышал.
– Вот и хорошо. – Громов убрал планшет и наконец сделал шаг в сторону, освобождая проход. – Идите, Вера Ильинична ждёт в кабинете. Она вам всё покажет.
