Старые семейные обещания редко лежат в аккуратной коробке. Чаще они прячутся в привычном проходе, чужом ключе, заборе, который все давно перестали замечать, и работе, которую один человек считает подарком, а другой — долгом.
Эта история — о мастере, умеющем исправить трещину в дереве, но не сразу понимающем, что человеческую несправедливость нельзя зашлифовать до красивого вида. Чтобы исполнить обещание умершего отца, ему придётся выяснить, кому оно помогало, кому мешало и имеет ли сын право продолжать его прежней ценой.
Здесь нет простой границы между хорошими родственниками и плохими соседями. Есть три семьи, один участок и взрослые люди, которым придётся назвать свою выгоду прежде, чем сесть за общий стол.
Глава 1. Отцовская столешница
В мастерской после отца осталось слишком много карандашей.
Антон находил их везде: на полке с банками морилки, за ухом старого рубанка, в кармане синего халата, который всё ещё висел возле двери. Короткие, обструганные ножом, с плоскими боками, чтобы не укатывались с верстака. Виктор Речкин никогда не покупал коробку целиком. Брал по два в хозяйственном, один сразу точил, другой оставлял про запас, а потом забывал, куда положил запасной.
За три недели после похорон Антон собрал девятнадцать штук. Складывал в жестяную кружку с отколотой эмалью и каждый раз злился, словно отец нарочно продолжал занимать место.
В понедельник утром в кружку упал двадцатый карандаш. Антон нашёл его под листом фанеры, которым был накрыт дальний верстак. Фанера лежала неровно, одним углом упиралась в стену. Он потянул её на себя, приготовившись увидеть обрезки, но под ней оказалась столешница.
Она занимала почти весь верстак. Дубовые доски, склеенные в широкий щит, были стянуты четырьмя поперечными рейками. Один край отец уже обвёл плавной линией, другой оставил прямым, с засохшими каплями клея. По поверхности шли мелкие следы рейсмуса, а ближе к середине темнел сучок размером с пятирублёвую монету. Работа была не брошена — остановлена. Это различие Антон видел сразу. Брошенное мастер убирает с рабочего места или валит в угол. Остановленное оставляет так, чтобы вернуться после обеда.
Антон положил ладонь на дуб. Дерево было холодным. В мастерской пахло пылью, железом и сырой травой из открытой форточки. Раньше к этим запахам примешивался табак: отец не курил внутри, но приносил дым на одежде. Теперь табака почти не осталось, только халат возле двери ещё хранил слабый, горький дух.
— Ну и что это у нас? — спросил Антон.
Он говорил вслух не от одиночества. Так было проще отделить вещь от человека. Пока столешница оставалась отцовской, к ней нельзя было прикасаться без разрешения. Стоило назвать размеры, породу дерева, степень готовности — и она становилась обычным заказом.
