Воровство живёт там, где темно. Включите свет — и половина воров уйдёт сама.
Илья Горностаев
Два месяца назад Павел Северцев, аудитор из другого мира, очнулся в теле Ильи Горностаева — девятнадцатилетнего последнего наследника угасшего рода. У него было три серебряных рубля, долг на двадцать шесть тысяч и барон-сосед, который пятнадцать лет выкачивал силу из его родового Алтаря через тайный кабель под полом.
Илья развернул чужой насос в обратную сторону. Подал иск на сто пятьдесят тысяч золотых. Победил на Божьем суде мага четвёртой ступени — не силой, а точным расчётом. И разорил барона до последней ложки.
По пути он узнал три вещи.
Что у него есть редкий дар счётчика: он видит эфир в цифрах — сколько, откуда и куда.
Что его семью убили не из-за политики и не из-за денег. Кровь рода Горностаевых — ключ к Первоисточнику, древней силе, которая спит под Ясенской грядой, прямо под его землёй.
И что за бароном, за гильдией, за подкупленными судьями и наёмными убийцами из «Чёрного ворона» стоит один человек. Светлейший князь Вадим Тарханов, двоюродный брат государя и попечитель Императорской Академии эфирных искусств.
А потом пришло письмо в чёрном конверте. По Высочайшему повелению всякий дворянин с редким даром обязан поступить в Академию. Отказ — лишение дворянства и родовых прав. Подпись — князь Тарханов.
Из Академии, говорят, живыми возвращаются не все.
Илья поехал. Не потому, что у него не было выбора. А потому, что тридцать лет назад его прадед, тоже счётчик, нашёл в бюджете этой Академии хищение на два миллиона. И через месяц погиб.
Теперь в Академии будет новая ревизия.
Глава 1. Город, который светится
Столицу Илья увидел ночью.
Экипаж выехал из леса на холм, дорога пошла вниз, и вдруг весь горизонт впереди загорелся. Не огнями — светом. Ровным, голубовато-серебристым, похожим на тот, что горел в бойнице башни Горностаевых, только в тысячу раз больше. Он поднимался над рекой, над крышами, над шпилями, отражался в низких облаках и делал ночь похожей на ранние сумерки.
— Петрополь, — сказал Марк с козел. Он редко говорил без нужды, но здесь, видимо, решил, что нужда есть. — Сорок два родовых Алтаря в черте города. Плюс казённые. Плюс Хранилище Академии. Говорят, ночью его видно за сто вёрст.
Илья смотрел и не мог насмотреться. Его второе зрение, проснувшееся два месяца назад, никогда не видело ничего подобного. Над городом висели цифры — не отдельные, а целые облака цифр, слои, потоки. Эфир тёк по улицам, как вода по трубам. Сходился в узлы. Расходился лучами. Где-то пульсировал ровно, где-то рвано, где-то почти не двигался — будто кровь в теле огромного зверя, у которого одни сосуды здоровы, а другие давно забиты.
