4:30 на часах. Таблетки доктора Котлона закончились в аптечке еще накануне. Но вчера меня усыпил бурбон, а сегодня предал и он. Пора бы за новым рецептом зайти. Но я не хочу снова слушать байки о том, что если не слезу с колес, то у меня отвалится печень. Делов-то, могу и на новую заработать, наверное. Когда я так говорю, белый халат по ту сторону стола спрашивает: «А когда мозг отвалится, ты чем будешь на него зарабатывать?». Обычно я отшучиваюсь, ухожу от темы.
Котлон умный врач, но главное, он вовремя выписывает рецепты. А между этим все твердит, мол, сходи ты уже к мозгоправу. Сыплет визитками надежных и проверенных психотерапевтов. Всего две-три тысячи в месяц два-три года – и будешь спать как младенец. Идиот, я не хочу просыпаться каждый час и орать. Я просто хочу спать как взрослый мужчина, захватив собою всю кровать.
Я встал и открыл окно. Внутрь моей конуры тут же ворвалась сырость и шум ночного Полиса. Где-то ревела сирена полиции, на мокрые улицы падали красно-синие блики. Откуда-то доносился рев мотоциклов, у кого-то под окном орали коты. Я вдохнул сырой воздух и закурил. Голова кружилась, в горле была горечь. Пусть дым там все разгонит и наведет порядок.
Рассвет через час. Где-то за горизонтом, которого отсюда не видно, выползет огромный красный шар и с присущей ему ненавистью начнет выжигать эту проклятую землю. И поделом ей, думал я, стоя без трусов у стеклянного фасада и разглядывая сырой металлический город. И поделом.
«Кира! – крикнул я в ту сторону своей конуры, где прозябал холодильник и высилась в мойке гора кружек. – Кофе!». Пора уже проснуться. Планов на день нет, заказов – ноль. Поэтому нужно будет обойти информаторов и разнюхать, что нового происходит в узких железных проулках Полиса.
В кухонном углу мелькнули огоньки – Кира проснулась. «Вы запретили готовить вам кофе, мастер». Бездна! Сердце шалило месяц назад, тахикардия. Не мудрено, с такой работой.
– Я отменяю запрет, расслабься, красавица!
– До окончания действия запрета… – Кира на секунду призадумалась, моргнула пару раз огоньками и продолжила: – 283 дня.
– Скоооолько? Тупая железка! – Я в своей фантазии пнул робота, и там он вдребезги разлетелся до последнего винтика. В этой же фантазии я еще зачем-то пару минут топтал ногами его осколки, смеялся, улюлюкал и курил свободной от ударов рукой.
– Повторяю, до окончания действия запрета 283 дня, – уже без запинки повторила красавица.
Громко топая босыми ногами, я подошел к ней, к этой железной коробке с комичными манипуляторами. Над двумя огоньками, которыми она приветливо моргала, я давным-давно нарисовал маркером реснички. Руки сжались в кулаки.
